— Ты. Ты идти учиться академия, — великан медленно проговорил каждое слово. Спасибо, что оценил мои умственные способности. Сегодня ты особенно разговорчив. Я побаивался, что этим может закончиться, но всё равно дрогнул при этом слове — «академия».
— Что, Куран? — я просто хотел услышать это ещё раз. Раз всё это не сон, может хоть тут ослышался? Было особенно приятно услышать подобное с утра за завтраком.
— Хакуро… учиться… академия… жить… академия, — его лицо, как и голос, оставались неизменно суровыми.
Жить… Это слово особенно болезненно кольнуло и без того расшатавшиеся нервы.
— Почему жить?
— Правила. Жить — платить. Не платить — не жить, — произнёс Куллан, поднял свою тарелку и встал из-за стола. Вот как, то есть — это я для себя одного делал? Ну, ладно, проклятый великан.
— Когда?
— Сейчас. Хакуро одеться и идти в замок, — только на секунду Куллан обернулся в мою сторону, а затем добавил, — Тебе надо учиться говорить «Л», иначе быть беда, — наконец-то я понял хоть что-то из того, что его раздражало столько времени. Я даже и не заметил, что как-то не так произношу его имя…
Великолепно. Судьба одарила «каменную статую» новыми приключениями…
Куллан зашёл в мою комнату, кинул мешок и спешно удалился. Мои вещи он вернул в первый же день. Не знаю, понадобятся ли они мне ещё, но вместе с дополнительным комплектом одежды я запихал и их. Видимо, вот и всё… Я спустился по лестнице на первый этаж и посмотрел в сторону противоположную кухне — там была толстенная деревянная дверь, за которую Куллан заходить запрещал. Но не делал этого и сам. С виду его дом казался довольно большим, но помещения, которыми пользовались я и Куллан занимали значительно меньшее пространство. Что же тогда находится в остальной части дома? Впрочем, какая разница?..
Я повернулся в обратную сторону, великан сидел за столом и разглядывал стену. Может, хоть скажешь что-то?
— П-прощай, — Куллан даже не шелохнулся, когда услышал мой голос. Пусть так…
Я отворил входную дверь и немного пройдя по дорожке, ведущей к дому, обернулся. Никто не смотрел мне вслед, меня проводила только закрытая дверь. Ладно, персик раскрылся, Момотаро[1] отправляется в путь! Мне ещё и пешком идти, да?..
Пожилой мужчина ещё долгое время неподвижно сидел за столом после того, как Хакуро закрыл за собой дверь. Он даже ни над чем не раздумывал, все мысли утонули в омуте его же сознания.
Неожиданно Куллан рассвирепел и, вложив немало силы, ударил кулаком по столу. Наверное, не будь конструкция настолько толстой и крепкой, она бы не выдержала мощи мужчины и просто-напросто треснула. Он отбросил табурет и посмотрел на потолок. Куллан словно хотел что-то сказать и уже было открыл рот, но передумал и вышел на улицу.
Через пару часов Хакуро наконец достиг моста, ведущего в главные ворота академии. Измотанный и уставший после ходьбы по жаре, он уже проклинал выгнавшего его Куллана. «Я и в Японии-то ненавидел знойное лето…» всё думал юноша, раз за разом вытирая со лба льющиеся ручьи пота. Хакуро скинул с плеча свой куль и, глубоко вздохнув, уставился на представшее перед ним зрелище. Мост был заполнен множеством людей самой разнообразной внешности. Парни и девушки, мужчины и женщины. Сверкающие доспехи и расписанные мантии. Нанесённые прямо на лица татуировки и как угодно собранные волосы — это зрелище выглядело особенно необычным для юноши, который жил в однородном японском обществе, отрицающем проявления индивидуальности. Единственное, что было общим для всех этих людей — это преобладание тёмных оттенков в их снаряжении. «Словно попал на фестиваль косплея…» Завораживающее зрелище выталкивало все думы об утренних напастях, пока толчок в плечо не вернул Хакуро на бренную землю. Мужчина даже не обернулся, дошёл до края толпы и остановился с кем-то заговорив. Тёмно-серый кожаный жилет оборачивал плечи так, что увеличивал и без того крупную фигуру мужчины. «Очередь, я так понимаю?..»
Спустя долгое время мучительного ожидания под палящими лучами солнца Хакуро уже наконец стоял внутри стен жуткой крепости. Впереди он увидел множество столов и сидящих за ними мужчин и женщин, которые только и делали, что писали в своих пергаментах, изредка поднимая голову, чтобы обратиться к будущим студентам.
