— Увы, — вздохнула тётя Эстелла. — Видимо, я слишком хорошо их воспитала. Дисциплинированно.
Мериана же в это время, словно дирижер оркестром, руководила процессом преображения. Сначала на мое лицо нанесли нежную, словно облако, пенку, которая приятно холодила кожу и пахла морским бризом.
— Это эссенция жемчужины рассвета, — прошептала Мериана, бережно распределяя пенку по моему лицу. — Она снимает усталость, возвращает коже сияние и молодость.
Пока эссенция впитывалась, Мериана массировала мне руки, используя масло, пахнущее цветущими лилиями и солью.
— Ваши руки делают так много, — пропела она, ее голос звучал, словно перезвон колокольчиков. — Они пишут, творят, помогают, им необходим отдых и забота.
Затем на лицо нанесли маску из водорослей, собранных, как шептала Мериана, в самом сердце океана. Маска приятно холодила, и мне казалось, что я чувствую биение морской волны.
— А это маска из лепестков лунной лилии, — продолжила Мериана, касаясь моих волос. — Она сделает их мягкими, послушными, словно шелк…
Время словно остановилось в этом царстве красоты и волшебства. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением покоя и блаженства. Когда Мериана закончила, я почувствовала себя так, словно побывала в другом мире, где царят красота и гармония.
Выходя из салона, я не могла налюбоваться своим отражением в витринах: кожа сияла, волосы струились, словно шелк, а в глазах искрилось волшебство.
— Завтра перед самым балом, — прошептала тётя Эстелла, передавая мне, крошечный флакончик с мерцающей жидкостью, — нанесёшь пару капель на распущенные волосы. Это эликсир лунного света — придаст твоей прическе волшебное сияние. Я бережно взяла флакончик, ощущая исходящее от него тепло. Кажется, этот вечер обещает быть по-настоящему волшебным…
Утро началось с солнечных лучей, которые, как назло, освещали мой подгоревший шедевр. «Шарлотка», мечтала я, с пышной корочкой и сладкой начинкой, вместо этого — черный, вонючий остаток, который я была готова сбросить в мусорку. Отчаяние начало поглощать меня, как огненная лавина, и я решила успокоиться чашечкой кофе. Но тут в дело вступила моя кофемашина, которая решила, что ее жизнь закончена, в довершение всего, загорелась турка. Это было слишком даже для меня. Ну, все, кабздец! — подумала я, но тут раздался стук в дверь. На пороге стоял Дариан, и мое сердце, уже готовое опуститься до пят, вдруг затрепетало.
— Привет, солнышко, — он оглядел меня с ног до головы, и его взгляд, такой теплый и заботливый, сразу же начал успокаивать меня. — Ты чего такая расстроенная? Что-то произошло?
— Да не везет мне сегодня, ничего не получается, — я рассказала про свое утро, и мне страшно хотелось, чтобы он понял, как я себя чувствую.
— Все исправимо, — он улыбнулся, и его улыбка, такая искренняя и добрая, заставила меня почувствовать себя в безопасности. — Сейчас я постараюсь поднять тебе настроение.
Он ушел, оставляя меня одну. Я включила фильм и, взяв яблоко, началась грызть, может, и хорошо, что не получился пирог и кофе, решила я тем более дерматолог говорила, что это вредно, а у меня в последнее время и так слишком много прыщей выскочило. В салоне красоты их, конечно, убрали, но я-то знаю, что они еще вернутся. Деспотичные красные монстры, они всегда возвращаются. В этих раздумьях я не заметила возвращения своего монстрика, Дариан принес нам с ним кофе и разных пирожных.
— Взял на свой вкус, надеюсь, понравится, — произнес он, раскладывая все по тарелкам.
И вот только я встала и подошла к нему, чтобы помочь, как услышала.
— Сиди уж, Аленушка, — он попросил меня, — дай поухаживать за тобой, маленькая. Ты такая расстроенная сегодня, на бал идти если не хочешь, то можем не идти.
— Я бы с радостью, но меня бывшая царица Альгира пригласила, так что выбора нет.
— А как так вышло-то?
Рассказав ему вчерашнюю историю, я увидела, как в глазах Дариана зажигаются искры удивления и восхищения.
— Ты удивительная, — сказал он, и в его голосе звучала нежность, — Знаешь, у тебя просто сильная магия. Ты можешь видеть эмоции и сущности людей и нелюдей, значит, на земле ты была сильным эмпатом.
— Да, — я кивнула, вспоминая свои земные годы, — я всегда легко считывала чужие эмоции. А тут это словно усилилось.
— Вот видишь, — он улыбнулся, — ты не просто девушка, ты волшебница, и у тебя есть я. Мы все переживем вместе.
Его тепло проникло в мою душу, и я уже не чувствовала себя такой одинокой, закрыв глаза, я позволила ему обнять меня. Его объятия были такими крепкими и заботливыми, что я почувствовала, как вся тревога уходит из меня, уступая место спокойствию и уверенности.
— Я хочу, чтобы ты отправилась на бал с радостью, — прошептал он мне на ухо. — Я буду рядом с тобой и защищу тебя от всех неприятностей.
— Знаю, — ответила я, улыбаясь, — я тебя чувствую.
Мы отстранились друг от друга, но его руки остались на моих.
— Расскажи мне о бале, — попросила я.