- Только, чур, это новый мир. Пусть внешне он и выглядит почти так же, как реальность - волшебная осень в Павловске. Поместим в деревянную раму с оконной ручкой, повесим на стену, у столика, где белая орхидея Ванда. Новый, - проводит кистью, смазывая границы, где река впадает в небо, - потому что там совершенно другие люди. Вернее, там лучшее, что в людях есть. Да, их нет на картине, но они живут там, просто вышли за рамки, сидят чуть поодаль, а кто-то у других берегов. Или даже не так... они гостят здесь, приходят отдохнуть от любезной критики, лжи, суеты и плохих новостей. Вспомнить, кто они на самом деле. Оставляют снаружи все разочарования и боль. Все, что натворили и что сделано им, становясь просто собой. Поэтому здесь легко, на душе нет теней, слова - искренни, а смех, мечты и желание, чтобы другие тоже мечтали и смеялись - в порядке вещей.
- Мне нравится! Новый смысл в картине, известный только нам. И тем, кому мы сами расскажем. Хотя, может, зрители будут чувствовать что-то, ведь мы уже поместили туда идеи и чувства. Они вплетены в молекулы холста и красок. И, знаешь, думаю, мы все оттуда. Из этого Нового мира. Просто забыли.
- Да, и, быть может, кто-то взглянет и вспомнит. Ведь мы - это все лучшее, что в нас есть. Все благородство, восхищение, счастье, вся эстетика, иллюзии и любовь. А остальное - не мы. И... мы можем просто продолжать жить так, будто внутри картины. А другие, кто уже далеко, посмотрят на нас, и тоже захотят вернуться, надеюсь. Такая вот миссия - возвращать людей к тем высотам, с которых они когда-то давным давно были сброшены. А, упав, поманили за собой остальных.
Выпадаю из той картины, где река сливается с небом, и розовые лучи вечернего солнца манят за собой; из того себя, каким был с ней все время, пока не оступился. Воспоминание рассеивается, занимая свое место в череде остальных счастливых моментов на линии времени.
Скорее, это был один большой момент, длиною почти в два года, разделенный просто на отрезки, каждый из которых окрашен как-то по-особенному. Плюс все встречи, пока не были вместе. То был совершенно другой, только наш - мир. Где-то в параллельной вселенной. Ближе к небесам. Или за ними. Да, за облаками. А потом вдруг образовалась брешь, куда меня втащило. Летел недолго, упав, разбился, потянув за собой и ее. Теперь ходим, изумленные, пытаемся собрать осколки. Не узнаем друг друга. Но все еще не можем поверить, что это конец. Если бы был какой-то способ повернуть время вспять. К небесам вернуться. Ведь, если есть путь вниз, значит, есть и путь наверх.
Что сделать, чтобы прошлое перестало разрушать твою жизнь, перестало заставлять тебя повторять и повторять ошибки? Я не знаю этого способа. Но я знаю, что он есть. Вернее, я даже догадываюсь, что это может быть. Но когда оказался сам в ловушке, этот выход мне кажется жутким, едва ли не хуже, чем нахождение в западне. Должно быть что-то еще... А пока ответа нет, опять манит легкий путь избавления от тоски. И кажется, он уводит от грусти прочь, но ты всего лишь идешь по кругу. Идешь, все понимая...
Кирочная сменяется улицей Маяковского, затем Некрасова, Литейным и Белинского. Дом на углу Фонтанки. Поднимаюсь пешком на третий этаж. Сегодня я позже. Открываю дверь, встречаюсь взглядом с Аллой. Мы одни. Подхожу к ней, здороваюсь. Так же рад ей, как и она мне. Интересное ощущение, будто мы вдвоем теперь знаем что-то такое, о чем не догадывается больше никто. И это будто помещает нас на необитаемый остров, отдельно от остальных. Хотя... ведь еще ничего и не было. Так что это знание относится в большей степени к будущему. И тем больше привлекает, что оно останется тайной, а тайны затягивают. Подмигиваю ей. Отвечает тем же. Этой маленькой сцены достаточно, чтобы развеять грустные мысли, и жизнь вновь обрела смысл, пусть и зыбкий.
Ухожу в кабинет. Хочется придумать какой-нибудь предлог, чтобы она зашла ко мне. Причем предлог не для нас, для остальных. Но ничего не придумывается. Затем, отчаявшись, отвечаю на письма. Смотрю, что там намудрили дизайнеры. Встречаюсь с клиентами. Делаю все это уже без интереса. И если когда влюбился в Сашу, чувства усиливали желание жить вообще и уделять внимание работе - в частности, добиваться еще больших успехов, общаться со всеми, смеяться, ставить огромные цели, быть творческим... то теперь интерес ограничивается лишь одной Аллой, просто как чем-то, что единственное не кажется враждебным в этом жестком мире. Стучат. Только бы она.
- Да.
- Это я.
- Заходи, Дэн.
Еще вчера хотел его видеть. И если бы он не ушел, я бы все рассказал. Возможно, стало бы легче, и уж точно - не было бы никакой Аллы. А теперь... уже поздно. Надеюсь, он не станет продолжать вчерашний разговор. Это нужно было сделать вчера.
- Алла сегодня какая-то особенно улыбчивая...
Встает рядом со мной, у окна.
- Да? Не заметил.
Смотрю на прохожих внизу.
- А ты вообще мало что замечаешь!
- Наверное, ты прав.
- Как у тебя с Сашей?
- Все хорошо.
- Но весь твой вид кричит о противоположном!
- Так только кажется.
