По ту сторону тьмы полностью

Я в курсе, что тебе ничего от меня не нужно. Уверяю, это совершенно ясно. Однако, думаю, тебе следует знать, что Пол Яфферти из участка мертв. Он получил огнестрельные ранения при стрельбе, и пули, которые я извлекла, соответствуют тому типу пистолета, который используешь ты.

Кроме того, в его тело впилось стекло, и я подозреваю, что оно вылетело из окна машины, что наводит на мысль: он убил Abuela.

Кроме того, возможно, ты уже знаешь: детектив Даллерайд мертв. Он получил огнестрельное ранение в лоб, как и Лайла, Кара и Самара. Просто хотела упомянуть об этом на случай, если эта информация может оказаться полезной и поможет другим людям быть осторожными.

Этот чек — полное возмещение расходов и моя благодарность в обмен на все вещи (одежду, мобильный телефон, обувь и т. д.), которые были предоставлены мне ранее.

Можешь с уверенностью счесть это моим официальным прощанием.

Искренне,

Джорджия Денверс

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Суббота

Я направляюсь в продуктовый магазин, ненавидя себя за то, что смирилась с необходимостью туда ходить. Как бы я хотела вместо этого отправиться за покупками на рынок Скорпионов.

Поход за покупками на рынок был похож на прогулку — настоящее приключение, где я познакомилась с новыми людьми и попробовала новую еду. Чтобы поддержать тех, кто гордится своими талантами и товарами. Но этот продуктовый магазин закрытый и абсолютно безликий, и может предложить лишь искусственное освещение и спертый воздух.

Это еще одна вещь, которую стоит добавить к списку моих потерь.

Боже… когда-нибудь я буду жить как ни в чем не бывало, и не мучится каждый божий день ни из-за него, ни из-за связанных с ним воспоминаний.

Я толкаю свою тележку между рядами, пытаясь загореться хоть каким-то энтузиазмом по поводу проходящих тут распродаж «два по цене одного», но это бесполезно.

Я кидаю в тележку буханку хлеба на закваске и тут вижу, как несколько человек поблизости убегают от меня со всех ног.

— О Боже! — выкрикивает одна дама, после чего бросает свою нагруженную продуктами тележку вместе со стоящей в ней сумочкой.

Какого черта?

Другой, высокий и худой, как жердь, человек бросается от меня, как от чумной.

Я оглядываю себя, но, не обнаружив ничего необычного, дотрагиваюсь до лица. Ни на нем, ни на волосах ничего нет.

И тут я чувствую это. Все волоски на моем теле встают дыбом, будто неотъемлемо ощущают присутствие зла.

В воздухе раздается щелчок, и мои чувства мгновенно обостряются. Округ не слышно ничего, кроме жужжания висящих над головой ламп и разносящейся по магазину тихой, дрянной музыки.

— Повернись.

Голос женский, с акцентом, похожим на акцент Abuela и Анжелы. Именно в этот момент мой разум оживает, хватаясь за подсказку с ночи пожара.

Тебе следовало держаться от него подальше. Теперь ты должна умереть. Это тот же шепот, который я слышала той ночью.

— Я сказала, повернись. Кругом.

Я медленно выполняю ее приказ и оказываюсь лицом к лицу с женщиной примерно моего возраста, держащей в руках пистолет. От нее густыми волнами исходит злоба, искажая ее привлекательные черты, и так уже омраченные гримасой отвращения.

С оружием в руках и в красивом платье на тонких бретельках, обнажающем ее смуглую кожу и разноцветные татуировки от плеча до запястья, она выглядит неуместно, создавая неоднородную картину.

— Ты просто не могла держаться подальше от Бронсона, так ведь? — усмехается она.

Мои слова звучат поспешно, потому что эта женщина явно не в себе.

— Я несколько недель его не видела, — вскинув руки, говорю я. — Он весь твой.

Даже когда я произношу эти слова, мое сердце разбивается на мелкие кусочки от одной мысли об этом.

Женщина кривит губы от отвращения.

— Ему все еще нужна ты.

Ее палец опускается на спусковой крючок, и у меня перехватывает дыхание.