Так, бормоча всякую ерунду, он поднялся на второй этаж и замер перед входной дверью. Прямо посередине, на красной, под кожу, обивке красовалась огромная черная пентаграмма. Рисовали ее явно очень старательно и усердно: прямые черные линии пятиконечной звезды были четко вписаны в идеальный круг.
«Конечно, — мрачно подумал Леонов, — с чего я решил, что они будут разрисовывать именно дядину дверь? Прописан-то я здесь! Хотя вот уж никогда бы не подумал, что нечистую силу интересует прописка».
Постояв несколько секунд перед таинственным художеством, Денис полез в карман за ключом. Честно говоря, входить расхотелось, но ему позарез нужна была новая куртка взамен утерянной красной. К тому же, не мешает посмотреть, все ли в порядке дома.
К большому облегчению Дениса, в квартире никого не было. Он на цыпочках обследовал все комнаты. На первый взгляд из вещей ничего не пропало. Зато на своем письменном столе Денис обнаружил… самый настоящий пергаментный свиток, запечатанный красным сургучом!
Решив, что послание предназначено именно ему и никому другому, Денис смело сломал печать и развернул свиток.
Кроваво-красными буквами на пергаменте красовалось:
— Бред какой-то, — Денис пожал плечами. — Это, надо понимать, написал какой-то доброжелатель? Нет, чтобы объяснить все доступным языком!
Поразмыслив над загадочным посланием, Леонов сунул пергамент в карман и, взяв новую куртку, в этот раз зеленую, захлопнул за собой «опентаграмленную» дверь. Время подходило к обеду.
В квартире дяди Денис к своему удивлению застал шумную веселую компанию. За время его отсутствия пришел Орковский и каким-то чудом появился Леха «Спринтер» собственной персоной. Он-то и был основным источником шума.
Вся троица расположилась за кухонным столом, уминая курицу-гриль и картошку фри. При этом Краснов вовсю разглагольствовал, размахивая куском мяса на вилке, Орковский изредка вставлял слово-другое, а Шишкин и вовсе помалкивал. Он первым и заметил Леонова.
— О, а вот и Ден! — с деланой радостью заявил он.
— И как это понимать? — обратился Леонов к Т-300.
— Спокойно, дружище, — тут же отреагировал Спринтер. — Здесь все свои. Я уже в курсе происходящего.
— Почему здесь такая толпа? — продолжал Денис, даже не обратив внимания на Леху.
Шишкин потупил глаза — он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Ну… — наконец протянул он, — сначала Антон пришел, а потом… потом позвонили и…
— И ты, конечно, сразу же открыл, — с укором завершил Денис.
— Я думал, что это ты, — защищался Т-300. — Никто же больше не знал, и вообще…
— «И вообще» — это, конечно, самый веский аргумент, — съязвил Денис. — Надеюсь, в следующий раз, когда я уйду, ты не приведешь сюда половину класса во главе с Марьей Ивановной?
— М-м… — неопределенно протянул Шишкин, пожав плечами.
— Не бойся, — оптимистично вмешался Спринтер. — Я лично прослежу, чтобы никаких лишних посетителей у тебя не было.
Денис застыл, с немым вопросом уставившись на Т-300.
— Видишь ли, — совсем смутился тот, — Леха пока поживет здесь.
— Что?!! — не выдержал Денис. — С какой это радости?!
— Понимаешь, — пустился в объяснения сам Спринтер, — у меня дома, кажись, поселились призраки. Я, конечно, не из пугливых, но когда из обычного зеркала вылетают какие-то прозрачные типы и начинают мерзко завывать под потолком… Ощущение не из приятных, можешь мне поверить.
— А что родители? — убитым голосом спросил Денис.
— Что-что, — отмахнулся Спринтер. — Разумеется, эта мерзость лезет, когда их нет дома.
— Я не о том, — устало вздохнул Денис, — что они скажут по поводу твоего отсутствия?
— А, ерунда, — радостно заявил Краснов. — Они у меня привычные. Я записку оставил, что на пару дней переберусь к Ромке Старкову к контрольным готовиться. Он, если что, подтвердит.
— Ну, что ж, — Денис наконец-то скинул кроссовки и подсел к друзьям. — Будешь спать в зале, на втором диване. А ты, Орк, — обратился он к затихшему Антону, — надеюсь, не собираешься ко мне перебираться?
— Не беспокойся, — улыбнулся тот. — У меня пока, к счастью, никакой чертовщины дома не творится.
— И то хорошо, — ухмыльнулся Денис. — Что ж, объявляю первый съезд зареченских борцов с нечистью открытым. Я только что из больницы.