— Да ладно, ладно, — тут же пошел на попятную Антон. Дух исследователя в нем заметно угас. — Это я так, думал, может, исследуем ее.
— А во-вторых, — продолжал Денис, — кажется, у нас появился неизвестный доброжелатель, ну, или, по крайней мере, нейтральная сторона.
— С чего ты взял? — заинтересовался Орковский.
Шишкин и Спринтер тоже непонимающе уставились на Леонова.
— Вот что я нашел у себя дома, — Денис вытащил из пакета свиток пергамента и развернул. Несколько секунд друзья молча изучали его.
— М-да, — наконец, выдал Спринтер. — Бред какой-то. Ничего непонятно.
Шишкин согласно замычал, а Орк задумчиво пожевал губами:
— Не скажи. То, что с нами происходит, — это наверняка и есть то самое «искажение», которое мы должны прекратить. Иначе, грубо говоря, всем крышка.
— Всем — это кому? — вопросительно поднял брови Спринтер.
— Уж вам троим точно, — «успокоил» его Орковский. — Ведь это все с вами происходит.
Спринтер хотел было возразить, но Орк продолжал:
— Дальше: после постскриптума явно идут подсказки. Первая говорит или о том, что мы должны что-то вспомнить, или… или о том, что можно бороться с этой мистикой воспоминаниями. Хотя тут возможны разные варианты. Из второй понятно, что начало всей этой чертовщине положило какое-то разрушение. Какое — непонятно. А вот с «подобными» не совсем ясно. То ли нужно найти нечто подобное, но не уничтоженное… Нет, тут можно до бесконечности гадать. Ну, и третье — это пояснение самого письма, «для тупых», так сказать. Дескать, если не успокоите «искажение», оно само успокоится, но при этом всем крышка.
— Гм… А, что за «приглашение в лабиринт»? — поинтересовался Т-300.
— Вот это действительно непонятно, — пожал плечами Орковский. Как и подпись — «Хранитель».
— А в ней-то что непонятного? — удивился Шишкин.
— Непонятно, что он хранит. Не для красоты же он так назвался, — спокойно пояснил Орковский. — Если бы мы знали… Может, тогда стало бы понятно, в чем вообще дело.
— А что с моим сном? — в свою очередь поинтересовался Денис.
Надо признать, логика Орковского произвела на него впечатление. Нет, он, конечно, и сам почти все понимал. Но одно дело смутно понимать, и совсем другое — облечь мысли в доступную словесную форму. Так что Антон был им очень и очень полезен, даже несмотря на то, что с ним самим ничего такого не происходило.
— Со сном? — Орковский задумался. — Мне почему-то кажется, что тот, кто с тобой во сне общался, и есть этот самый Хранитель или, по крайней мере, связан с ним.
— Это понятно, — согласился Денис. — Но что значат его слова? «Вторые», «первые»… Опять какой-то лабиринт… Сдается мне, что вторые — это двойники. Недаром же я своего во сне видел. Первые — это мы сами. И вторые хотят занять наше место — то есть уничтожить нас или куда-то деть…
— Точно! — воскликнул Шишкин. — Наверняка мои псевдородители — это двойники настоящих. А настоящие где-нибудь спрятаны.
— Или убиты, — бесстрастно добавил Спринтер.
Шишкин заметно побледнел.
— Не думаю, — тут же успокоил его Орковский. — Денис все правильно говорит. Помнишь, Хранитель (будем считать, что во сне был именно он) сказал: «Если хочешь остаться первым…» Так что, скорее всего, они просто стали «вторыми». А раз двойники заняли их место, то наверняка их можно обратно «поменять».
— Ладно, ребята, — Спринтер нахмурился, — это все, конечно, хорошо. Но как в вашу теорию попадают мои призраки? Может, со мной вообще что-то левое происходит? Ведь и писем я никаких не получал, и никто мне не звонил. А у вас все именно со стихов началось.
— Для теории пока слишком мало информации, — ответил Орковский, сделав пару глотков кофе. — У нас пока вообще много необъяснимых странностей остается: кто, положим, Денису ночью в коридоре почудился? Или потеря Юркой отражения… Хотя здесь, мне кажется, все дело в том, что его готов заменить двойник. То есть Юрка уже не так твердо держится в нашем мире и поэтому перестал отражаться. А твои призраки… Точно не могу сказать, но думаю, что для нашего Зареченска это было бы слишком — сразу два мутных дела. Так что, скорее всего, ты тоже каким-то боком привязан к этой истории.
— Слушайте, ребята, — Спринтер придвинулся ближе к столу, — как вы думаете, почему это происходит именно с нами?
— Ну, должно же это с кем-то происходить? — философски пожал плечами Т-300. — Почему бы и не с нами?
— Вот как? — скептически хмыкнул Спринтер. — И при этом мы так удачно знаем друг друга? Да вероятность того, что подобная ерунда произошла бы именно с нами тремя, почти нулевая!
— Это, конечно, тоже вопрос, — согласился Денис. — Может быть…
— Стоп! — вскинулся Орковский. — Помните фразу: «Память поможет победить искажение», или как ее там… Может, с вами тремя все-таки что-то случилось в прошлом? Нечто странное…
— Ну, с нами чего только не происходило, — развел руками Т-300. — Всего и не упомнить. И ничего мистического лично я не припоминаю.
— Верно, — согласился Спринтер. — Разве что это сторож того завода с кранами, помните? Но он-то уж точно не походил на волшебника. Он бы скорее солью по нам пальнул.