Задумчиво наблюдая за ней, он постукивал сигаретой по старинному серебряному портсигару.
— Кэрри, не стоит видеть трагедию там, где ее нет. Не у всех супружеская жизнь бывает счастливой, уж тебе-то это известно. — Слова прозвучали спокойно, но в его голубых глазах сиял холодноватый блеск.
— Я знаю. Просто, когда читаешь ее ранние дневники, то видишь, какую необычную, удивительную жизнь они — Беатрис и Леонард — вели здесь. Свою особую, скрытую от посторонних глаз — я не знаю, — она на мгновение закрыла глаза, волшебную. Кажется это самое подходящее слово.
Она поднялась и медленно подошла к низкой каменной стене, окружавшей двор, где они сидели, и остановилась, глядя на склоны гор, заросшие лесом.
— Ты уверена, что это не твои собственные чувства? — спросил он тихо за ее спиной. — Может быть, в тебе говорит твое субъективное восприятие этого места?
Она повернулась к нему, улыбаясь.
— Может быть. Я ни в чем не уверена. Возможно, ты прав. Но когда читаешь дневники, возникает ощущение — и от этого становится жутко, — будто проникаешь в сознание Беатрис…
Кэрри подошла к столу, закрыла дневник и еще раз посмотрела на дату, написанную на нем.
— 1864 год. Ей было восемнадцать. И как счастлива она была! — Она повернулась к Лео спиной, присев на краешек стола и сложив руки на груди. — Да, тогда она была счастлива.
Они помолчали.
— Лео?
— Да?
Она, не отрываясь, смотрела на далекие склоны гор по другую сторону долины. Из труб деревенских домов в небо поднимались, постепенно растворяясь в воздухе, струйки дыма. Из деревни доносилось блеяние овец и мелодичный детский смех.
— Когда мы ездили в Лукку, чтобы увидеться с сеньором Беллини, ты встречался там с девушкой — это было на Виа Филлунго, — кажется, вы хорошо знаете друг друга. Я была у сеньора Беллини и видела вас из окна. — Кэрри почти явственно ощутила напряженную тишину, повисшую в комнате. Она старалась говорить легко и непринуждено. — Я знаю, это не мое дело. Но ты никогда не говорил о ней. Даже никогда не упоминал. Вот что меня удивило. А сегодня… — Она запнулась и медленно повернулась к нему. Его худощавое лицо было бесстрастно. — Сегодня я увидела ее на рыночной площади в Баг-ни. Она очень красивая, — растеряно добавила Кэрри, отмечая про себя, как напрягся Лео. Она не знала, зачем все это говорит. Она в самом деле не намеревалась этого делать.
— Извини, — сказала она подавленно. — Просто… просто мне было интересно, кто эта девушка, вот и все.
Некоторое время он сидел, не шелохнувшись и не глядя в ее сторону. Потом быстро посмотрел на нее и виновато улыбнулся.
— Анжелика, — произнес он наконец. — Ее зовут Анжелика. Она вернулась в Багни?
— А ты не знал?
Он покачал головой.
— Я видела ее на рыночной площади и уверена, что не ошиблась. Она просто очаровательна. Ее ни с кем не спутаешь, не так ли?
— Да, ты права. — И снова та же улыбка на лице.
— Лео? Кто она?
Его лицо оставалось бесстрастным, а ничего не выражающий взгляд был устремлен на долину.
— Друг. Просто друг.
На душе у Кэрри стало тяжело и тревожно.
— Красивый друг, — пошутила она, стараясь говорить весело.
— Да. — Он был явно смущен. Неожиданно он посмотрел на нее прямо и открыто. — Красивая женщина, — он неловко развел руками, — но сложный человек.
Она опустила голову, выводя пальцем на столе невидимые узоры.
— Извини, мне не следовало об этом спрашивать.
— Ты замечаешь, — сказал он немного погодя, — что очень часто произносишь слова «прости», «извини»?
Она взглянула на него с искренним удивлением.
— Правда?
— Да.
Она вздохнула. Небо еще было ясным и светлым, но долина быстро погружалась в таинственные сумерки. Краешек солнца еще виднелся из-за западной вершины, с каждой минутой опускаясь все ниже и ниже, исчезая на глазах.
— Извини. — Она коротко засмеялась, пытаясь придать непринужденность их разговору.
Он наклонился и налил ей еще вина.
— Плохая привычка, — сказал он. — От нее надо избавляться.
— Я не уверена, что смогу.
— Ну, что ты. Разумеется сможешь. Стоит только захотеть.
Кэрри повернулась к нему с легкой улыбкой на губах.
— Мне кажется, — начала она и смолкла, не в силах продолжить, так как от вспыхнувшего волнения к горлу подкатил ком и перехватило дыхание. Лео сидел неподвижно и смотрел на нее открыто и внимательно. Кэрри понимала, что она выдала себя, что на ее лице, как в зеркале отражаются нахлынувшие чувства, но скрывать их было выше ее сил. Каким наслаждением было просто сидеть и смотреть на любимое лицо, черточку за черточкой, линию за линией впитывая и запоминая, как в омут погружаясь в нежный взгляд его глаз. Это ли было не счастье, столь сильное и глубокое, что могло сравниться с болью? Она не могла отвести от него глаз. Он хотел было что-то произнести, но только покачал головой.
Наконец Кэрри перевела взгляд на его руки, которые покоились на столе, сильные, загорелые, с длинными тонкими пальцами.
«Прикоснись ко мне, пожалуйста, прикоснись».
Словно прочитав ее мысли, он поднял руку и нежно провел по ее щеке.
Она закрыла глаза, ощущая тепло его прикосновения, осознавая, что дрожит, и что он, должно быть, чувствует это.
