Мужчины пожали друг другу руки и крепко обнялись. «Соболезную», — успел шепнуть гость. Драгнил лишь кивнул, незамедлительно утаскивая зятя в свой кабинет.
Пока Джувия накрывала маленький столик, расставляя на нём чашки и прочие чайные принадлежности, Нацу искоса посматривал на Джерара. За два года, прошедшие со времени свадьбы его сестры Эльзы и мистера Фернандеса, последний нисколько не изменился: такой же спокойный, даже где-то флегматичный, экономный в словах и движениях, рассудительный и основательный. Что же такого сказал ему Грей, что Джер, бросив всё, примчался в Магнолию?
— Ты во мне скоро дырку сделаешь, будешь так смотреть, — вполне миролюбиво попенял ему Фернандес. — Успокойся, я не собираюсь устраивать тебе допроса с пристрастием и, тем более, выволочек разной степени тяжести.
— Почему? Разве ты не за этим приехал?
— За этим, — подтвердил Джерар. — Но, во-первых, я считаю, что в данном случае они не сильно помогут. А во-вторых, мне кажется, ты достаточно взрослый и разумный человек, чтобы не совершать глупостей.
— Грей не стал бы тебя дёргать по пустякам. И, кажется, я догадываюсь, после чего именно он позвонил вам, — снова стало невыносимо стыдно за те ночные безумства. На следующий день, стоя у стены с до боли знакомым рисунком, Драгнил дал себе слово, что подобное больше никогда не повторится. Однако это не избавляло от мук совести и неприятных воспоминаний.
— Я верю, что причина была весьма существенная.
— Фуллбастер не рассказал тебе?
— Нет. Можешь сделать это сам, если хочешь, — Нацу отрицательно мотнул головой. — Ладно, — согласился Фернандес и, помолчав немного, продолжил: — Дело ведь не в том, что ты сделал или не сделал, а в том, как ты сам оцениваешь свой поступок. Уволь меня, пожалуйста, от необходимости объяснять тебе, что такое хорошо и что такое плохо — я и так занимаюсь этим каждый день в приюте для подростков. Уверен, ваши с Эльзой родители потратили немало сил, чтобы познакомить своих детей с некоторыми азбучными истинами. Про наличие у тебя ума я уже говорил. Поэтому думаю, ты вполне способен самостоятельно проанализировать ситуацию и прийти к соответствующим выводам. Так? — Джерар, приподняв бровь, в упор посмотрел на Драгнила. Тот согласно кивнул. — В таком случае официальную часть моего визита будем считать законченной.
— Ты прав, — невольно хохотнул Нацу. — Хорошо, что ты приехал один — от Эльзы я бы так легко не отделался.
— Она сильно скучает по тебе. Может?.. — зять не закончил фразы, но Драгнил и так понял, о чём его хотели спросить.
— Нет, Джер. Я никуда не поеду. Это ничего не изменит. А вот просто в гости, скажем, на Рождество, почему бы и нет? Заодно и с племянником понянчусь. Как он? — Фернандес уже открыл было рот, чтобы рассказать о сыне, но Нацу его остановил: — Подожди, ты вообще надолго приехал?
— Уезжаю шестичасовым поездом.
— Тогда давай сделаем так: сейчас пойдём пообедаем, и ты подробно мне поведаешь всё о Фернандесе-младшем, а перед тем, как ехать на вокзал, заглянем в Торговый Центр — без подарков я тебя не отпущу.
Джерар только закатил глаза, представив ту кучу свёртков и коробок, которую ему придётся прихватить с собой из Магнолии, но вслух говорить ничего не стал, иначе Драгнил обязательно нажалуется сестре, что её муж отказался от гостинцев. И та благополучно отыграется на его скромной особе. Нет уж, лучше выглядеть идиотом, чем расстроить любимую женщину — её улыбка определённо стоит некоторого неудобства.
========== Глава 3 ==========
Размеренное поскрипывание обычного грифельного карандаша, самым тщательнейшим образом записывающего округлым каллиграфическим почерком очередные распоряжения начальства, усыпляло. Нацу потёр ладонью лицо, пытаясь хоть так взбодриться, однако это мало помогло: когда не спишь несколько суток подряд, единственный способ привести себя в адекватное состояние — всё тот же сон. Не то чтобы он совсем не мог заснуть — его «вырубало» на несколько часов, словно накрывало холодной, тёмной водой, после чего Драгнил чувствовал себя ещё более разбитым. Наверное, нужно было обратиться к врачу, потому что ничем хорошим такое состояние по определению закончиться не может, но сама мысль о том, что придётся рассказывать чужому человеку о причине его бессонниц, зарубала эту идею на корню. Он ещё не готов. Не сможет говорить об этом с чужим человеком, что примет его исповедь лишь по долгу службы, отделавшись дежурными фразами о смирении, терпении и прочей чепухе.
