– Возможно! – рявкнула она, дергаясь от резкого торможения. Тот же самый светофор, где не так давно ее подрезали, – проклятое место, что ли.
Кирилл рванул, едва загорелся зеленый. Они миновали съезд в сторону ее дома и мчались мимо пригородных поселков в сторону трассы.
– Сбавь скорость.
Никакой реакции.
– Сбавь гребаную скорость, Кирилл!
Снова тишина. Жутко хотелось дать ему затрещину, но бить человека за рулем – плохая идея. Как и гонять в таком состоянии. Эля зажмурилась, уменьшилась в размерах, сжавшись в комок, и прокричала:
– Останови машину, афэлак!
На этот раз подействовало – Кирилл съехал на обочину и остановился. Он все так же смотрел вперед, в сгущающуюся тьму этой дурацкой ситуации.
– Ты решил угробить нас обоих, потому что тебе сердечко разбили? Или ужасом заставить меня сказать то, что ты хочешь услышать? Мать моя, угораздило связаться с неуравновешенным подростком!
Эля выскочила из машины, нарочито громко хлопнув дверью. Вокруг – поля и островки одиноких деревьев, вся цивилизация осталась за спиной. Он до Витебска по трассе собирался гнать или просто вывез ее подальше, чтобы придушить в приступе ревности?! Элю колотило – зубы стучали, тело содрогалось в мелких рваных судорогах. Злость, страх, беспомощное отчаяние – все смешалось в идиотский коктейль, от которого прямо сейчас не было спасения.
– Это я неуравновешенный? – Кирилл вылез из машины следом за ней, не менее громко расправляясь с дверцей машины. У Эли даже в голове промелькнул дурацкий вопрос: есть ли какой-то штраф у каршеринга за такую наглость? – Ты испортила день рождения, устроила черт знает что, а потом пропала, игнорируя и меня, и всех моих друзей!
– Я ничего не устраивала! И я не твоя собственность, чтобы бить морду любому, с кем я провожу время! Я! Не! Твоя!
Они кричали друг другу, стоя по разные стороны машины, раскрашенной в цвета сервиса, которые, по правде говоря, не сочетались между собой. Эля цеплялась за случайные моменты вокруг: она вообще не понимала, почему должна объяснять элементарные вещи, и мозг старательно искал якоря.
– Ты сама сказала, что поцеловала Андрея специально! Чтобы что? Вызвать ревность? Оттолкнуть? – Кирилл оказался рядом внезапно, ворвался в спасательный кокон оглушающего мира вокруг.
– Ты не учитываешь главного. – Эля подняла голову, чтобы смотреть Кириллу прямо в глаза. – Это было не «надо оттолкнуть его, поэтому я поцелую другого», это было «я хочу поцеловать этого парня, кстати, это может быть еще и полезно». Понимаешь разницу? Я просто воспользовалась ситуацией, но я хотела этого Андрея, вот и все!
Эля могла бы докторскую защитить на тему «Как сделать больно словами». Кирилл чуть пошатнулся, словно последняя реплика ударила его наотмашь.
– Зачем ты так?
Горечи в голосе Кирилла было куда больше, чем злости или обиды. Эля протянула руку – аккуратно коснуться щеки, провести большим пальцем по скуле.
– Потому что это я – по-другому не умею.
Кирилл прижал рукой ладонь Эли к своей щеке и на мгновение закрыл глаза. Этот жест выглядел таким настоящим и неосознанным, что Эле впервые захотелось заплакать не от злости или непонимания – внутри прохладным вязким комком расползалось сожаление.
– Я люблю тебя. – Слова, сказанные на выдохе и распахнутые серо-зеленые глаза – темнота заползла и в них, превращая милого мальчика в человека, чьи чувства не будут приняты.
– А я… – Эля запнулась, улыбаясь той самой улыбкой, которой прощаются с надеждой. – Я не умею любить. Не знаю, особенность это или детская травма – я даже к психологу пошла разбираться, но факт остается фактом.
– Я готов… – начал было Кирилл, но Эля резко развернулась, выдергивая свою руку. Она прошла пару шагов в сторону и обняла себя за плечи – то ли от вечерней зябкости, то ли в попытке поддержать себя саму.
– Не стоит. Ты сейчас наобещаешь то, что не выполнишь. Не потому, что ты какой-то плохой, а потому, что никто не смог бы. Разумно было бы напомнить, что я не давала надежд, но я понимаю тебя. Всем, наверное, хочется быть особенными – пусть для кого-то одного. Отсюда все эти дурацкие клише про «я изменю человека», «вот до меня он гулял, а тут обязательно влюбится и будет только со мной». Ты, наверное, тоже думал, что я влюблюсь и вся моя одинокая история закончится на тебе. Знаешь, я была бы не против, стань ты тем самым особенным – даже если это глупое желание. Но ничего не вышло. И не выйдет. Мне интересно с тобой, комфортно, я обожаю твоих друзей… Боже, я реально их обожаю! Вы вместе – проводите время, отмечаете праздники, всегда на связи, общие планы все эти… У меня есть друзья, но мы уже стали аватарками в чатах с редкими встречами, когда графики удается совместить. С вами я словно снова стала двадцатилетней…
Эля с удивлением обнаружила, что плачет. Кирилл больше не пытался спорить и вообще что-то сказать – он с пониманием давал ей возможность выговориться, а себе – понять Элю, узнать ее вот такой – живой и уязвимой.
