Каждый, кто хотел, устроил возле своего дома живописную презентацию выращенного урожая. У кого-то это была просто большая корзина овощей, кто-то устроил целую декорированную тематическую композицию, а некоторые, кто особенно увлекся применением магических способов огородничества, демонстрировали просто гигантские плоды своего труда: луковицу весом более восемнадцати фунтов, восьмидесятифунтовый кочан капусты, двадцатифунтовый клубень картофеля, корень пастернака длиной почти в шесть ярдов. Хорошо, что Хогсмид — полностью магическое поселение, а то такие успехи садоводов-любителей шокировали бы местную магловскую прессу.
Также были выставлены столики с развлечениями для детей, которые скоро должны были прийти из Хогвартса. За одним мистер Бумбакер предлагал всем поучиться вырезать на дереве руны, так как именно Мабон — традиционно удачное время для сбора в лесу материалов, для изготовления волшебных палочек, мётел, посохов и прочих деревянных волшебных предметов. За другим столиком мадам Доусон предлагала гадание на дубовых жёлтых листках по «чернильным орешкам»: эти орешки разрезали, после чего по их внутренней части делали предсказания. А еще здесь все желающие могли написать на одном из листочков свое желание, которое затем попробовать бросить в вечерний ритуальный костер.
Постепенно Хогсмид наполнялся гостями — это были не только студенты Хогвартса, но и их семьи, которые прибыли сюда, чтобы быть в этот день вместе с детьми, и просто разные волшебники, которые прочли о намечающемся здесь большом празднике и решили присоединиться к нему. Повсюду звучали разговоры, смех, музыка и песни. Во всех подготовленных «праздничных точках» было оживленно. Бойко шла и торговля. К примеру, большим спросом пользовался прилавок рядом с лавочкой «Счастливая ведьма», где был представлен большой выбор ниток для вязания всевозможных цветов и оттенков, так как Мабон традиционно также является началом сезона вязания и подготовки теплой одежды к зиме. Активно раскупались и готовые вязаные вещи: теплые носки, шапки, шарфы, перчатки и варежки. Фермеры менялись семенами, так как дни, предшествующие празднику и последующие за Мабоном, благоприятны для посадки семян: магия позволяет им отлично прижиться в почве и дать отличную всхожесть весной.
В центре Хогсмида был исполнен «танец рогов». Всадником был Феликс Розье, шутом — Стини Эндсвич, девушкой — Энтони Рикетт (такова традиция, все роли в танце исполняют мужчины), музыкантом — Гордон Селвин, двумя стрелками — Кристофер и Бадди Бёрки. Гектор Уоррингтон, Колдуэл Джеральд и еще несколько слизеринцев были наряжены в оленьи рога и изображали оленей. Участники действа изображали под музыку охоту на оленей, «дурак» шуточно комментировал происходящее, а «девушка» ходила вокруг и собирала со зрителей кто что даст: сладости и деньги. Следом за этим танцем девушки-старосты с малышами спели праздничную песню и станцевали танец. Затем старшие Селвины (декан Дома Слизерин и председатель Совета попечителей) показали что-то вроде огненного шоу: формировали из инсендио фигуры драконов, огненных птиц и разных зверей. Выглядело очень красиво, но не так устрашающе, как пламенеющие монстры Fiendfyre.
Вообще, почти все союзники по Ордену Дракона были тут, как и сам Дракон с Харри, но старались не привлекать к себе внимания, участвуя в празднике как зрители. А вот Дамблдор в Хогсмид не пошел. Что ему было там делать? Он столько лет убеждал всех, что праздники Колеса года — это устаревшие, никому не нужные традиции, и пытался сделать популярными праздники, принятые у маглов, подменяя Йоль Рождеством, Самайн Хэллоуином, а белтайнские каникулы упорно именуя пасхальными. Поэтому он наблюдал за праздником из окна директорской башни, используя «Окуляры Гвинифора» — весьма полезный артефакт, внешне похожий на бинокль, но дающий смотрящему в него более широкий обзор, очень качественное и сильное приближение.
— Конечно, что еще темные маги могут показать в темный праздник, — так прокомментировал он сам себе выступления Георга и Германа Селвинов.
— А это кто — Минерва? Что она там делает?
А декан Дома Гриффиндор собрала вокруг себя своих львов, усадила их на лавки, раздала солому, красные нитки и показывала, как делать соломенных человечков, сопровождая процесс рассказом о шотландской традиции, связанной с Мабоном. У шотландцев, жителей как Хайленда, так и островов, бытовал обычай, связанный с древним страхом причинения боли и обиды духам растительности во время сбора урожая. Почему-то считалось, что тот, кто срежет на поле последние колосья, — испытает на себе их месть и гнев, потому всячески старались этого избегать. Поэтому всегда оставалась часть несжатого поля, за которую никто не хотел браться. И среди жнецов возникла традиция связывать сверху эти колосья и жнецы должны были по очереди бросать в него свои серпы, а тому, кто их срежет, выплачивалось вознаграждение-компенсация за ущерб, который в дальнейшем ему якобы причинят духи.
