— Синий — резиденты отсутствуют, зеленый — одиночные резиденты-информаторы, желтый — несколько резидентов-информаторов, красный — организованная рабочая группа.
Красных крестов, слава Магии, было немного: один на территории Северной Америки, второй — в Испании, третий, что логично, — в Италии и четвертый на территории Латинской Америки.
— Чем это ты его приложил, что он стал так любезен с нами? Невербальным беспалочковым империусом? — поинтересовался Вальдемар.
— Воля дракона. Империус на людях — это моветон, — ответил Принц, усмехнувшись. Затем он одним жестом приклеил все значки к карте и свернул ее. — Давай упакуем всю эту картотеку агентуры.
Вервольф трансформировал пачку чистой бумаги в картонную коробку и стал укладывать туда уменьшенные папки из шкафа. Туда же отправилась и карта.
Вдруг раздался звук падающего тела — это Манчини снова потерял сознание.
— Прямо как девица перед свадьбой, — заметил вервольф.
Привести Манчини в чувство удалось, но тело ему служить отказалось. Как ни пытался он выполнить указание, данное с Волей дракона, и встать, но так и не мог двинуть ни рукой, ни ногой, а изо рта у него потекла слюна.
— Обширный инсульт, — диагностировал Северус. — Если ты и правда ему планировал голову отрезать, то сейчас самое время.
— Да нужна она мне! Скажи лучше, что мы со всеми этими инквизиторами теперь будем делать, — попросил Вальдемар, на выходе из тайной комнаты пнув ординария и гипнотизера, а потом указав на трупы громил.
Северус, который левитировал тело кардинала обратно за его рабочий стол, ответил:
— С Манчини и трупами — ничего. Пускай местные правоохранительные органы с ними разбираются. Этих двоих, — зельевар указал на бессознательных ординария и гипнотизера, — могу напоить зельем забвения. В зависимости от дозы они забудут этот день или всю свою жизнь. Память никогда не восстановится, но они могут снова овладеть полезными навыками и знаниями, если кто-то возьмется их учить.
— Давай где-то до возраста младшей школы. Вряд ли в этом возрасте они уже были злодеями. Когда им поставят диагноз, либо их кто-нибудь из родственников заберет, либо в сумасшедший дом отдадут, — предложил Вальдемар, и Принц влил каждому в рот по половине фиала снадобья и заставил их его проглотить.
179/289
— Черт, еще же прием у Сфорца. Что там на приглашении написано? — спросил Северус после того как они аппарировали прямо из кабинета кардинала к себе на виллу.
— Вилла Кафаджоло, Флоренция, прием на открытом воздухе, — прочел вервольф.
— Вилла Кафаджоло? Серьезно? У Чезаре по-моему вообще мозг отказал.
— Почему?
— В Тоскане, во Флоренции и Лукке у нашей семьи было двенадцать вилл, в том числе вилла Кафаджоло, которая в то время была охотничьим домиком. Тогда поступим так. Ты иди как все через вход по приглашению, а я как хозяин зайду так, как мне удобно.
Весь цвет итальянской магической аристократии собрался на приеме, который давал Чезаре Сфорца на вилле Медичеа ди Кафаджиоло, которая располагалась примерно в 25 км к северу от Флоренции в долине реки Сито, между живописными холмами. Прибыли даже те, кто обычно игнорировал такие сборища, так как всем было интересно побывать на самой любимой вилле семейства Медичи, где эта семья проводила богатейшие приемы, но после того, как Пьетро Медичи, сын Козимо I, убил тут свою жену, более празднеств тут не устраивали.
Идеальный газон перед виллой, которая походила на небольшой замок, каковым и являлась изначально, до его реконструкции под «охотничий домик», превратился в гостиную, столовую и бальную залы. Были расставлены кресла и столы для гостей. Официанты разносили напитки и закуски. По периметру горели светильники, и на каждом столе стояла вечная свеча в стеклянном бокале. Блики света играли в драгоценных камнях украшений и отделки вечерних платьев синьор и на атласных лацканах смокингов высокородных синьоров. Звучала негромкая музыка и ровный гул разговоров.
Лукреция Пио, по мужу Бентивольо, супруга Ипполито из Болоньи, беседовала с Вирджинией делла Ровере, по мужу Борромео, супругой Федерико Борромео из Мантуи. Они живо обсуждали нововведение, которое вот только что произошло на сентябрьской Неделе Моды в Милане, где впервые наряду с женскими коллекциями были представлены и мужские. Подошедшая к ним Катерина Невер, по мужу Гонзага, жена Карло Гонзага, тоже из Мантуи, рассказала, что они с мужем были недавно в Нью-Йорке, и она побывала на приеме в Метрополитен-музее, в честь того, что лоферы Horsebit с пряжкой в виде двух колец, придуманные Альдо Гуччи, стали его экспонатом.
Лукреция Пио заметила невдалеке Марцелу Барберини, дочь Бенедетто Барберини, которые были родом из Флоренции, и махнула ей рукой, чтобы та присоединилась к их компании, и когда она это сделала, то синьора Бентивольо задала ей вопрос:
— Скажи-ка, милая, это правда, что на этой вилле живет призрак убитой здесь женщины?
— Я лично с ним не встречалась, но слухи утверждают, что это так, — слегка улыбнулась Марцела.
