— А историю этого призрака вы знаете? — спросила Катерина Гонзага. — Можете нам рассказать?
— Это не самая приятная и совсем не веселая история, вы действительно хотите ее услышать? — недоверчиво посмотрела на любопытных синьор сеньорита Барберини.
— Мы очень хотим! Расскажите, пожалуйста, нам! — попросила Вирджиния Борромео.
— Речь идет о Леоноре Альварес де Толедо, супруге Пьетро Медичи, сына Козимо I Медичи, которую он здесь собственноручно задушил собачьим поводком.
— Какой ужас! — воскликнула Катерина Гонзага. — Но за что?
— За то, за что тысячи лет мужья убивают жен — она ему изменила, в этой измене виноват был и муж. Не зная всей истории, нельзя осуждать эту женщину, — проговорила сеньорита Барберини. — Отец Леоноры Альварес де Толедо, Гарсия Альварес, был вице-королём Каталонии и Сицилии и был фантастически богат. Мать Леоноры скончалась сразу после родов, и Гарсия Альварес передал дочь своей сестре на воспитание, а сестра его была женой Козимо I Медичи. Так судьба вывела Леонору на прямой путь в семью Медичи, где её жизнь в возрасте двадцати четырех лет оборвет роковой собачий поводок. Увидев малышку, Козимо I сразу сообразил, что ее брак с его сыном принесет Медичи голубую кровь (Леонора была грандессой Испании, и разрешение на брак должен был ей давать сам испанский король). Когда Леоноре исполнилось 18, она стала женой Пьетро и принесла ему приданое в 40000 золотых дукатов, огромную по тем временам сумму. Но брак оказался крайне неудачным.
— Они не смогли полюбить друг друга? — спросила Лукреция Бентивольо.
— Пьетро Медичи был игроком и повесой, имел множество любовниц и был против этого брака. Он целый год отказывался его консумировать, пока отец не затащил его в спальню насильно. У них родился всего один ребенок, сын Козимо. Более супруг не уделял внимания своей жене, а Леонора занялась благотворительностью и меценатством, а также завела любовника. Её свёкр, Козимо I, на такое поведение закрывал глаза, пока оно было благоразумным, а брак приносил политические плоды. После смерти Козимо I титул великого герцога унаследовал его старший сын Франческо I, который имел иные взгляды, и оказался менее терпимым, нежели Козимо. Аманта Леоноры Антинори сослали на Эльбу, за убийство аристократа Франческо Джинори. С Эльбы Антинори опрометчиво слал Леоноре любовные письма, которые попали в руки Франческо I. Чтобы сохранить честь семьи, тот отдал приказ задушить Антинори. Супруг Леоноры, Пьетро, и ранее догадывался, что он рогоносец, но письма Антинори подтвердили его подозрения и, вызвав жену в замок, он задушил ее собачьим поводком. По официальной версии Леонора умерла от сердечного приступа.
— Какой ужас! — вздохнула Катерина Гонзага.
— Но это еще не все, — сказала Марцела. — Пьетро не был осужден, хотя этого требовали знатные испанские родственники Леоноры. В убийстве Антинори и Леоноры удалось усмотреть политический аспект, вроде бы как Антинори был вовлечен в вендетту против Медичи, которую возглавлял Орацио Пуччи. Всему делу был придан характер политической измены. Через месяц после убийства Леоноры был найден мёртвым сын. Говорили, что его отравили по приказу Пьетро, который сомневался в своём отцовстве. И с тех пор призрак Леоноры обитает в том месте, где ее убили, не имея возможности уйти без отмщения и справедливости.
В это время Сиджизмондо Каэтани, Антонио Орсини, Филиппо Висконти и Валерио Колонна окружили Чезаре Сфорца.
— Что это значит, Чезаре! — Синьор Орсини ткнул в лицо хозяина приема приглашение, на котором была репродукция того самого
180/289
портрета Джулиано Медичи, работы Боттичелли, который любила его дочь Франческа и надпись «Прием Медичи».
Такие же портрет и надпись были напечатаны в виде больших постеров, которые располагались один у въездных ворот на территорию виллы, а второй — у входа в неё.
— То и значит, что написано — мы сейчас на вилле Медичи, или ты этого не заметил, а, Антонио? — улыбнулся Сфорца.
— Не думаю, что речь идет о вилле, — прошипел Валерио Колонна. — Эта рожа здесь не случайно, мы так думаем. Ты хочешь всех убедить, что Медичи живы?
— Я не буду никого убеждать, вы сами прекрасно это сделаете и без меня, — загадочно сообщил Чезаре.
— Хорошо, допустим, именно допустим, мы верим, что есть живой наследник Медичи. Чей он потомок? — спросил Сиджизмондо Каэтани.
— Он потомок основной линии. Массимилиано Медичи, принца из дома Медичи, сына Фердинандо II, которого вывез за границу его дядя Маттиас Медичи, когда здесь для него стало слишком опасно.
— Этого никак не может быть. Ты же помнишь, чьими потомками были Медичи, ты хочешь сказать, что Драконы вернулись?
— Да, именно так, — спокойно проговорил Сфорца. — И вы, Каэтани и Орсини, скоро будете ему объяснять, почему вы бросили все свои магические обязанности и создали магловские мафиозные группы, с чего живете и богатеете.
— Смешно, — скривился Антонио Орсини. — И кто же меня призовет к ответу?
