семинарии, что находится в Нигерии, и помогли ему уверовать, что его неофициальной задачей, поставленной НИВ,[137] является поиск потенциальных агентов среди студентов семинарии. И пока он будет там работать по обеим задачам, мы воспользуемся его личностью, чтобы передать через остальных эмиссаров сообщение, что на неопределенный период, до прояснения ситуации, координатором деятельности всех агентов назначается Якуб Шайверетч.
— Вы думаете, они на это купятся? — усомнился Дермонт О`Нейл.
— Должны. По крайней мере, на период до декабрьского заседания МКМ, — ответила мадам Боунс.
— У нас есть образцы отсылаемых ранее распоряжений от руководства НИВ. Мы постараемся соблюсти стиль и форму, а бумага и конверты из офиса кардинала Манчини попали к нам вместе с документами по агентуре. Так что выглядеть все будет достоверно, — заверил один из невыразимцев.
— Тогда давайте пригласим господина Шайверетча и посвятим его в наш план, — сказала Амелия.
Через пять минут Якуб сидел у стола главы ДМП с чашкой чая, которую он попросил, и слушал то, что он должен был сделать.
— Моя роль, как я понял, абсолютно не велика: разослать всем кураторам задание для агентов, а потом принять их отчеты. Это все? — уточнил Шайверетч.
— Мы предполагаем, что вас может кто-то навестить для проверки достоверности сообщения о назначении вас временным координатором. Это может быть кто угодно, потому мы с вами проработаем, как вы будете действовать и что говорить, когда кто-то придет с этой целью. Вашу безопасность мы гарантируем, так как на весь срок операции в аптеке будут установлены артефакты слежения, а в лавке напротив постоянно будут дежурить двое наших сотрудников, — ответила мадам Боунс.
— А для чего все это затевается? — поинтересовался Якуб.
— Мы хотим получить кое-какую информацию для себя, перед тем как рассекретить данные руководствам тех анклавов, где действуют эти агенты. Так что срок вашей работы недолгий, и будем надеяться, что у вас все получится, — сказал Бёрк.
— Страх пред неудачей хуже самой неудачи. Если Шайверетч за что берется, он это делает хорошо, — произнес Якуб.
Альбус Дамблдор пребывал в глубокой задумчивости. Он сегодня с трудом открыл дверь в скрытую башню, где хранятся перо и книга, определяющие судьбу волшебников. Замок то ли показывал свой характер, недовольный работой директора, то ли намекал, что ему недолго осталось пребывать на этом посту и нечего смотреть на бесценные артефакты. Испугавшись того, что доступ может быть и вовсе закрыт, директор забрал оттуда то, что сам оставил там на хранение и что составляло не меньшую ценность — диадему Ровены Рейвенкло, которая была еще и хоркруксом Тома Риддла.
— Вот, Том, близится твой час, — произнес Альбус, поглаживая резную крышку шкатулки. — Думаю, что мы с тобой встряхнем Британию в Самайн. В эту ночь ты развоплотился, в эту ночь я верну тебя.
Дамблдор нашел обряд возрождения из хоркрукса, для которого нужно будет сварить очень древнее и тёмное зелье, «Кость,
плоть и кровь»,[138] которое возвращает материальное тело «тому, кто его лишился, но остался жив». Само по себе зелье было очень интересным. Оно содержало в себе большую магическую силу, благодаря идеальному сочетанию трех главных его составляющих. Кость отца — это материализация силы «права по рождению», прямое обращение к предкам, к основе, к началам всего сущего, заявка на возрождение. Плоть слуги — ритуальная жертва. Без жертвы плоти невозможно ее творение. Добровольное жертвование плоти слугой, говоря другими словами, самопожертвование им своей плоти, должно влить в творимую плоть энергию этой жертвы, оживляя ее. Кровь врага — агрессивная субстанция, разогревающая зелье. Когда она льется в зелье, то ее течение становится движущей силой творимой плоти, то есть делает созданное тело подвижным. Жертва крови — признанный способ творения. Ацтекские маги верили, что Кетцалькоатль дал жизнь человечеству, сотворив первых людей из собственной крови.
Плоть слуги, отданная добровольно, у него была. Когда он еще мог спокойно посещать Азкабан, он велел охранникам предложить Беллатрисе Блэк добровольно отдать ее волосы в обмен на то, что ее мужа и его брата поместят к ней поближе. Она охотно согласилась. Палочки у нее не было и потому провести обряд безопасного отсечения она не смогла. Кровь недруга, взятая насильно, тоже была. Примерно в то же время по его просьбе охранники связали Сириуса Блэка и откачали у него почти пинту крови. Естественно, без его согласия. Все это уже несколько лет хранилось под чарами стазиса.
241/289
«И я точно знаю, где взять кость твоего отца».
Альбус встал, взял шкатулку и спрятал ее в скрытый в стене сейф, намереваясь потом перенести ее в бункер под своим коттеджем. Из сейфа же он взял хрустальную пирамидку небольшого размера, волшебную карту Британии и фиал с какой-то темно-красной жидкостью.
