Антонио Фагундес из Бразилии сообщал, что, к сожалению, их деятельность не приносит особого успеха. Изначально живущие тут индейские маги с одной стороны очень ревностно относятся к собственным традициям, а с другой стороны лояльны к немагическому населению. Переехавшие сюда европейские волшебники с началом массового переселения из Старого света в Новый привезли с собой свои национальные традиции, которые причудливо переплелись с местными и встали на их прочную основу. Подобно индейцам большинство из них лояльны к людям. Существующее руководство — сплошь традиционалисты, и, если у них и появятся какие-то договоренности насчет будущих выборов председателя МКМ, то, скорее всего, они тоже будут относится к тем странам, где чтят устои и законы Магии, а именно ближневосточные анклавы, Магическая Русь. Традиционные их союзники в Европе — Испания и Португалия. Остальных они за отрицание старых обычаев и законов считают отступниками, которые не ведают, что творят. Кандидат на пост председателя МКМ, которого они поддержат, обязательно должен смотреть на Магический мир, как это принято. Как на совершенно отдельный мир Магии, отличный от немагического, а не как это сейчас стало популярно — как на часть общего мира с людьми, но только с волшебством.
Якуб читал и читал, чтобы, во-первых, просто быть в курсе самому, что происходит в мире, а во-вторых, написать краткий отчет для мадам Боунс, в котором он отметит прискорбное равнодушие к обычаям и обязательным обрядам во всех европейских альянсах, а также в Северной Америке.
Покончив с чтением отчетов и их разбором, Якуб кратко записал основные данные на пергамент, который свернул в трубочку, завязал бечевкой и положил в бездонный кошелек вместе с оригиналами всех писем. Затем он отнес его в трактир «Крошка Мо» и отдал Миксеру Ролюсу, который, как недавно выяснилось, давно работал не только трактирщиком но и информатором Отдела тайн. Бёрк любезно предоставил этот канал для связи, чтобы до поры до времени случайно Шайверетча не раскрыть.
Полученные от Шайверетча сведения и оригиналы ответов агентов Новой Инквизиции передали Петеру Ругхарту, который подготовил сообщение для группы, курирующей эту операцию. В кабинете руководителя ДМП его внимательно слушали Амелия с Ньюболдом и О`Нейлом, Дуэйн с двумя своими невыразимцами и Вальдемар Вольфссеген, а также Уолтер Дженнер, который присоединился к ним позднее.
— В целом, почти все было ожидаемо, кроме активности в Магической Испании, и вслед за ней в Португалии, которые явно были в курсе произошедшего с итальянскими магами. Мы имеем хорошо очерченный круг потенциальных союзников и неутешительные сведения о плачевном отношении к самим основам магии в довольно большом числе анклавов и союзов. Считаю, что пока информировать руководство всех анклавов, где есть хотя бы единичные агенты, а тем более организованные группы, преждевременно. Имеет смысл делиться такой ценной информацией с союзниками, с которыми необходимо провести предварительные переговоры.
— Я полагаю, что дальнейшие шаги имеет смысл обсуждать, когда вернется Дракон, поделится информацией о настроениях в Китае и решит, каков будет наш дальнейший план, — высказался Вальдемар Вольфссеген.
— Долго планировать уже некогда. До сессии МКМ чуть больше месяца осталось. Сейчас самое время вступать в альянс, если мы уже знаем, с кем он будет, — задумчиво проговорил Бёрк.
Вальбурга была очень взволнованна. Монтермара нет, а тут такое…
Час назад во внутреннем дворе замка сработал порт-ключ, который перенес сюда очень странную парочку. Самого настоящего
262/289
гнома, который отрекомендовался поверенным Дракона в гномьем банке с зубодробительным именем, которое она не только не смогла бы выговорить, но и не запомнила, хотя память у нее была замечательная. Впрочем, это было не страшно, так как гном пробормотал, что выполнил желание Великого Дракона и провел через их гномский мир сюда давнего друга Дракона, и исчез, активировав возвратный порт-ключ. На плитах двора — слава Мерлину, хоть было солнечно и без дождя — остался стоять в весьма легкой одежде настоящий высший эльф. Очень высокий, темноволосый, с голубыми глазами, в красивой, но непривычной, на взгляд магов, одежде, с чем-то вроде чемоданчика в руке.
— Ну и как мы с ним будем общаться? — очень тихо, как он думал, без поправки на тонкий эльфийский слух, спросил леди Блэк Корвус Лестрейндж. — Кто-нибудь знает, на каком языке разговаривают такие эльфы?
— Хм, на эльфийском? — предположил Барти.
— Понятно, что не на русалочьем, — с небольшим раздражением от непонятной ситуации ответил лорд, который совершенно не выносил сюрпризов, что началось с момента смерти его любимой супруги и усугубилось после ареста сыновей.
