Боль в шраме стала реальной. Пронзила его вместе с криком Чарльза внутри головы и ощущением холодных рук, обвивающихся вокруг его шеи. Холод и дрожь, страх и отчаяние. Голос Чарльза, звучавший так близко…
Время словно замерло, а в сознании Эрика штормовым ветром сдуло туман, сковывавший его память. Лишь ее часть.
Он не думал о том, как много здесь русалов и сколько у него шансов против них.
Он лишь видел, как Чарльз безвольно обмяк в руках своих мучителей и как лезвие скользит от его живота к хвосту, оставляя пока еще тонкую ранку, от которой все дно взорвалось запахом свежей крови.
Сердце забилось, как бешенное.
Эрик выхватил копье у касатки и успел швырнуть опасное украшение с такой силой и точностью, что оно вошло в руку вожака, пробивая ее до крови. Рык боли и всеобщая паника только пробудились из общего гипнотического спокойствия, а Эрик уже ринулся сквозь толщу воды к холму, успел оттолкнуть кровоточащего вожака и вонзить копье в грудь одного из стражников, державших Чарльза.
Скорость.
Его тело было невероятным.
Он не помнил, чтобы когда-либо был таким быстрым, но сейчас, в воде, он понимал, что рядом с ним все русалы кажутся неповоротливыми тюфяками. Но, прежде чем он успел вырвать Чарльза из лап второго охранника, все его тело пробило током, а в плавник на хвосте впились сильные цепкие руки.
— Ублюдок, ты куда, к бездне, лезешь?! — зашипел вожак, и Эрик почувствовал, что к ним уже ринулась вся стая.
Они окружали со всех сторон, он чувствовал их приближение, стягивающееся вокруг них кольцо. Русалы были повсюду, их силуэты в воде.
Горящий корабль. Кораблекрушение. Чарльз.
Он замер в хватке вожака, парализованный ударом тока, и смотрел на Чарльза, который словно только сейчас ожил в руках своего надзирателя. Он поднял взгляд своих небесно-голубых глаз и посмотрел на Эрика так, словно не мог поверить, что кто-то из стаи решился вступиться за него.
Тело снова начало двигаться, и Леншерр чувствовал, что далеко не в первый раз вынужден сражаться. Руки вожака были слишком слабые, он без труда вырвался из захвата и полоснул когтями по искрящемуся склизкому хвосту, заставляя воду окраситься багровыми всполохами крови. Но, когда он обернулся, увидел, что стая уже намерена утянуть Чарльза и все русалы встали на его «защиту».
— Схватить его! — приказал вожак, хотя сам смотрел на Эрика с затравленным страхом в глазах.
Ничего не произошло. Стая замерла, глядя на вожака и рискнувшего напасть на него русала.
— В чем дело? Приказа не слышите? — зашипел он.
— Он бросил вам вызов, — раздался голос из стаи.
— Он из королей моря.
— Какой в бездну вызов?! Он просто напал на меня! Схватить его!
— Высшие хищники.
— Он бросил вызов.
— Я не намерен сражаться, но не позволю тронуть Чарльза, — сипло произнес Эрик.
— Решил встать на его защиту? Похвально, но глупо. Я уже справился с их прежним вожаком, и с тобой справлюсь. Не гордись собой лишь только потому, что уродился высшим хищником, — прошипел Марко и бросился на Эрика, искрясь от гнева.
Медленно.
Эрик чувствовал каждую мышцу в своем теле, легко уклонился от атаки и впился в плечо своего соперника, сбивая с курса. Второй рукой он сжал его шею, раздирая ее короткими, но острыми когтями.
Запах крови пьянил его, затмевал взор алой пеленой, и теперь даже разряды ската не причиняли боли, лишь ненадолго сковывали движения. Марко выхватил у одного из стражников копье, но Эрик уже метнулся за кинжалом, которым вожак еще мгновение назад хотел вспороть хвост Чарльза.
Чарльз. Чарльз. Чарльз Ксавьер.
Этот разряд тока пробудил в нем гнев, от которого хотелось рычать, кровь туманила разум.
Он помнил синяки на теле Чарльза, его испуганный голос. Помнил, что Чарльз не мог чего-то сделать, чего-то очень важного для них обоих, из-за этого русала. Помнил. Он все это помнил, и эти мысли, словно энергетическая бомба, заставили Эрика броситься на врага, несмотря на оружие в его руках.
Боль вспыхнула в плече, и вся вода вокруг покрылась кровавой дымкой. Клинок копья прошел сквозь его тело, но это была всего лишь левая рука, зато его противник остался безоружным. Эрик с невероятной силой впечатал Марко в холм, и камень покрылся трещинами. Вместе с ними в бурлящей воде послышался треск костей.
Эрик тяжело дышал, а тело его содрогалось от очередного удара током, на этот раз такой силы, что вода вокруг раскалилась, а тело перестало слушаться.
— Ты никогда к нему не прикоснешься, ублюдок, — тихо прорычал Эрик и впился в его открытое горло острыми зубами, без труда разрывая кожу и плоть, чувствуя, как горячая кровь струится в воде и омывает его лицо. Марко бился под ним, пытаясь освободиться, но Эрик держал его мертвой хваткой и не чувствовал боли ни от ударов сильных рук вожака, ни от искрящегося тока. И он отпустил его, лишь когда тот обмяк и перестал двигаться.
