— Клянусь Дагдой и Данн, я бы им отомстил, будь у меня хоть какая-нибудь возможность! — воскликнул он, скрипнув зубами.
— Кажется, возможность имеется, — чуть улыбнувшись, сказал Валетиак.
— Какая? Какая?!
— Неподалеку отсюда я встретил группу путников направлявшихся к Цезарю. Три повозки, комфортабельный экипаж, женщина на белом коне. В экипаже нянька с мальчиком, очень похожим на Цезаря. Тебе нужны другие подсказки?
Литавик медленно покачал головой.
— Нет, — сказал он, со свистом выдохнув воздух. — Это женщина Цезаря! Раньше она была женщиной Думнорига.
— Как он ее называет? — спросил Валетиак.
— Рианнон. Она рыжая.
— Правильно. Рыжая. Двоюродная сестра Верцингеторига. Рианнон, что значит «плохая жена». Сплошное вранье. Это Думнориг был плохим мужем.
— И что ты сделал, Валетиак?
— Я захватил ее. — Валетиак пожал плечами. — А почему бы и нет? Что мне терять? Я никогда больше не займу подобающего мне положения.
— Ты можешь потерять все, — решительно сказал Литавик. Он встал и обнял брата за плечи. — Я вынужден буду бежать. Меня ищут. Но ты должен остаться! Будь терпелив, затаись, возьми к себе моих близких. Цезарь уйдет, придут другие. Ты опять войдешь в совет племени. Уезжай, но оставь женщину Цезаря здесь.
— А ребенка?
Литавик сжал кулаки и весело потряс ими.
— Он будет жить. Найди на каком-нибудь дальнем хуторе верных людей и отдай им мальчишку. Пусть болтает, кто он и что он, кто ему поверит? Сын Цезаря будет расти как эдуй, обреченный на рабство.
Они прошли к двери, расцеловались. Во дворе жались друг к другу пленные с круглыми от испуга глазами. Всех трясло. Всех, кроме рыжей. Той связали за спиной руки, но стояла она в гордой позе, на удивление прямо. Мальчик лет пяти, хлюпая носом, прятался за юбку няньки. Когда Валетиак сел в седло, Литавик подхватил малыша и передал брату, который посадил его на холку коня. Сбитый с толку ребенок слишком устал, чтобы протестовать. Голова его тут же откинулась на грудь всадника, он закрыл глаза и моментально уснул.
Рианнон рванулась к нему и упала.
— Оргеториг! Оргеториг! — закричала она.
Но эдуи уже ускакали, унося с собой ее сына. Литавик вынес из дома меч и зарубил всех пленников, включая няньку. А лежащая на земле Рианнон все звала своего сына.
Литавик подошел к ней, схватил за огненную гриву и рывком поднял на ноги.
— Пойдем, дорогая, — сказал он, улыбаясь. — У меня для тебя есть особое угощение.
Втащив Рианнон в столовую, он толкнул ее, и она опять упала. Он постоял немного, глядя на потолочные балки, потом кивнул и вышел из комнаты.
Вернулся Литавик в сопровождении двух рабов, которые были в ужасе от только что свершившейся кровавой расправы и беспрекословно ему подчинялись.
— Сделайте то, что вам велено, и я освобожу вас, — сказал им Литавик.
Он хлопнул в ладоши, и вошла рабыня, трясясь от страха.
— Принеси мне гребень, женщина, — приказал он.
У одного раба был в руке крюк, на каких обычно подвешивают кабанов для разделки. Второй раб принялся сверлить отверстие в балке.
Принесли гребень.
— Сядь, моя дорогая, — сказал Литавик, поднимая Рианнон с пола и усаживая на стул.
Он собрал сзади рыжую гриву пленницы и стал расчесывать волосы, медленно и прилежно, но всякий раз сильно дергая гребень на спутанных прядках. Рианнон, казалось, не ощущала боли. Она не морщилась, не вздрагивала. Вся ее сила, так восхищавшая в ней Цезаря, куда-то девалась.
— Оргеториг, Оргеториг, — время от времени повторяла она.
— Какие чистые у тебя волосы, дорогая, Какие великолепные, — ласково приговаривал занятый своим делом Литавик. — Ты ведь хотела удивить Цезаря, прибыв в Бибракте без сопровождения римских солдат? Конечно, ты хотела сделать ему сюрприз! Но ему это не понравилось бы.
Он отложил в сторону гребень. Закончили свою работу и рабы. Крюк свисал с балки на высоте семи футов от пола.
— Помоги мне, женщина, — резко приказал он рабыне. — Я хочу заплести ей косу. Покажи, как это делается.
Та показала, но все равно ей пришлось помогать. Литавик переплетал пряди, рабыня поддерживала их. Наконец коса была заплетена. Толщиной в руку Литавика около своего основания, она постепенно делалась тоньше и заканчивалась крысиным хвостиком, валявшимся на полу.
— Вставай, — приказал Литавик, поднимая жертву со стула, и окликнул двух рабов: — Эй вы, подойдите!
Он поставил Рианнон под крюком, потом дважды обмотал косой ее шею.
— Еще много осталось! — воскликнул он, вставая на стул. — Поднимите ее.
Один из рабов обхватил Рианнон за бедра и приподнял над полом. Литавик перекинул косу через крюк, но не смог закрепить. Коса была не только тяжелой, но и шелковистой, она соскальзывала с металла. Рианнон опустили на пол, а один из рабов поднялся наверх. Наконец им удалось закрепить косу на крюке и прижать ее скобами к балке. Раб опять держал Рианнон на весу.
— Опускай ее, но осторожно, чтобы у нее не сломалась шея, — приказал Литавик. — Иначе все удовольствие будет испорчено!