Цезарь, какая достойная сожаления ситуация! Должен признаться, я никак не думал, что ты на это пойдешь. С единственным легионом! Ты проиграешь. Ты не можешь выиграть. Италия полна войск.
Собственно, я обращаюсь к тебе с просьбой поставить интересы Республики выше своих собственных интересов. Как сделал я. Честно говоря, мне было бы выгодней держать твою сторону, так ведь? Вместе мы бы правили миром. А порознь нам этого не добиться. Вспомни, ты сам мне о том говорил. В Луке, лет шесть назад. Или семь? Точно, семь. Как летит время! Семь лет мы не виделись. Целых семь лет!
Надеюсь, тебя не оскорбляет тот факт, что я в оппозиции к тебе. Здесь нет ничего личного, уверяю тебя. Я решил, что так будет лучше как для Республики, так и для Рима. Да ты и сам наверняка понимаешь, что вооруженным путем в нашем отечестве ничего добиться нельзя. Сулла тоже, правда, вторгся в Италию, но он не мятежник. Он просто предъявил свои права на то, что по закону принадлежало ему. Но мятежи у нас никогда не увенчиваются успехом. Посмотри на Лепида с Брутом. Вспомни о Катилине. Ты стремишься к тому же? К позорной смерти? Подумай, Цезарь, подумай. Я боюсь за тебя.
И очень прошу, отбрось свои амбиции, успокойся. Ради нашей любимой Республики! Если ты так поступишь, я абсолютно уверен, что Сенат найдет возможность прийти с тобой к соглашению. Обещаю, я сделаю для этого все. Я спокоен, я отринул амбиции. Ради Республики. Прежде всего и всегда думай о Риме, Цезарь! Твои враги — такая же часть его, как и ты! Пожалуйста, образумься. Пришли нам с молодым Луцием Цезарем и Луцием Росцием достойный ответ. И вернись в Италийскую Галлию. Это будет разумно и патриотично.
Криво улыбнувшись, Цезарь скатал свиток в шарик и бросил его на угли жаровни.
— Какой же ты лицемер, Гней Помпей! — сказал он, глядя, как шарик превращается в пепел. — Значит, по-твоему, у меня лишь один легион? Интересно, как бы ты запел, если бы знал, что я иду на юг только с двумя когортами? Тысяча человек, Помпей! Если бы ты знал, ты бы стал преследовать меня. Но ты этого не сделаешь. Ибо твои шестой и пятнадцатый легионы совсем не твои, а мои. Они сражались со мной. Как думаешь, подняли бы они мечи на своего прежнего командира?
Тысячи человек оказалось достаточно. Приморский город Пизавр приветствовал их криками и цветами. Цезарь тут же послал гонца к Куриону с приказом изгнать Терма из Игувия. Потом был город Фан — еще громче приветствия, еще больше цветов. Шестнадцатого января на глазах у посланцев Сената Цезарь принял сдачу Анконы. Опять приветствия, опять цветы. И — ни капли крови. Никаких признаков Лентула Спинтера с десятком когорт. Лентул ушел за Аскул. А поведение завоевателя ничуть не разочаровало капитулировавшие города. Никаких репрессий. И за все, что было реквизировано, щедро платили.
Тринадцатого января, за день до получения Цезарем письма Помпея, всадник на хромающей лошади подъехал с севера к Риму и пересек Мульвиев мост. Охрана, поставленная там после введения senatus consultum ultimum, сообщила прибывшему, что Сенат заседает в курии Помпея на Марсовом поле, и дала ему свежую лошадь. Проскакав еще несколько миль, он въехал прямо в пышущий роскошью перистиль и, спешившись, кулаком ударил по бронзе. Удивленный ликтор приоткрыл одну створку тяжелых дверей, но распахнулись вдруг обе.