Жаль, отдохнуть как следует мне не удалось. Сначала меня потревожил Рауль. Его предложение размяться прозвучало слишком соблазнительно, чтобы от него отказаться. Дремавший Таскар, когда мы пробирались мимо, приоткрыл один глаз и, мгновенно сообразив, куда и зачем мы направляемся, начал выбираться из-под повозки, где он устроился на ночлег, бросив на землю парочку походных одеял.
Не успели мы найти удобное местечко, чтобы и недалеко от обоза, но и не мешать тем, кто предпочитал провести это время несколько иначе, как к нам присоединился Таркил.
Ренард и Терзар наблюдали за нами издалека. Наши барышни, конечно, и сами могли за себя постоять, но другим об этом знать было не обязательно.
Мы неплохо помахались, сначала двое на двое – я в паре с Раулем, а затем я один против внекланника и воина моего отца. Таскар был хорош, но слегка тяжеловат в движении. И хотя это было практически незаметно, мне удалось довольно быстро свести нашу схватку к бою с дядей. А вот у него было чему поучиться. Небрежность, с которой он играл с мечом, была нарочитой и легко могла ввести в заблуждение, если бы я не видел похожую у отца. Мы остановились, когда стало понятно, что ни один из нас не собирается делать роковой ошибки.
Потом Таркил кивнул Раулю, приглашая продолжить веселье, но не успел тот встать в стойку, как им пришлось прерваться. По направлению к нам двигались Шари и Дарши.
Мы с дядей переглянулись. Старшина, с которым мы разговаривали, перед тем как отправиться изображать сон, высказал мысль, что эта парочка откажется от идеи урегулировать разногласия с помощью оружия. Жаль, что он не согласился с нами спорить.
Насладиться зрелищем не удалось. Вопль Терзара мог поднять на ноги не один караван.
В отличие от тех, кто не задумываясь бросился к повозкам, мы с Раулем знали, в чем дело, потому и не спешили. Ко мне это не имело никакого отношения. Рауль… свою точку зрения на неожиданно приобретенную в собственность девицу он уже высказал. Весьма прямолинейно.
Это было после того, как я передал ему слова умирающего воина. Девчонку эту купил на невольничьем рынке один из купцов. Ее родители умерли от болезни, старших сестер-братьев у нее не нашлось, а старейшина не согласился брать ее под свою опеку.
Мне хватило недолгого общения с ней, чтобы понять, почему именно он это сделал.
Так что шансов избавиться от такого подарка судьбы у оборотня не было. Если только не продать кому. Но… поступить так с ребенком тигр не мог. Воспитали его не так.
Ну а о том, что этому «ребенку» уже исполнилось семнадцать, я говорить не стал. Пусть пока останется в неведении.
Когда я подошел ближе, вокруг наших повозок царил бедлам больший, чем если бы на нас напали одновременно воины Вахира, Амархана, Сумарке и Талиса дель-Армабиля.
Стойкая охотница трясла за плечи не слишком-то и хрупкого целителя, требуя, чтобы он немедленно остановил измывательство над крошкой. Тот многозначительно улыбался, почему-то поглядывая на Таркила, но только в такт тряске качал головой. Девочка была продана, и он, даже будучи сыном вождя, ничего сделать не мог. Или… не хотел.
Старшина каравана, тоже прибежавший на крик, закатывал глаза, но не вмешивался. Ренард, облокотившийся на боковину повозки, вздрагивал от с трудом сдерживаемого смеха. А Терзар…
Стянув с этой дикарки штанишки и перекинув через колено, шлепал ее по голой попке. Весьма привлекательной.
Тоненькие косички метались по песку, она извивалась змеей, визжала и норовила дотянуться зубами до руки, которой он ее удерживал.
– Посягательство на чужую собственность, – ехидно протянул я, даже не обернувшись к остановившемуся рядом Раулю.
– У него больше опыта наставничества, – хмыкнул тот. И не шевельнулся.
– Кстати, ее зовут Лирель.
Оборотень улыбнулся, но промолчал. Пришлось вспоминать, что командую этой компанией именно я.
– Или ты немедленно займешься ею, или мне придется заняться тобой, – прошипел я, добавив немного рыка. Чтобы проникся.
Княжич усмехнулся, приподнял бровь и… шагнул к Терзару. Перехватил уже занесенную руку (судя по тому, что кожа на том самом месте, по которому проводилась экзекуция, даже не покраснела, это были скорее удары по самолюбию), подтянул ее шаровары и, схватив девчонку за шкирку, поставил на ноги.
– Еще раз визгнешь, оставлю в степи одну. Поняла?
Та, захлебнувшись очередным воплем, кивнула. Голос оборотня был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая сила, которая заставляла прислушаться к тому, что он говорил.
– Иди умойся, а я пока поищу, во что тебе переодеться. Потом поговорим.
И вновь вместо возражений – жалобный взгляд, и наша добыча, шмыгнув носом, направилась в сторону установленного для женщин шатра. А Рауль, посмотрев на Шари, стоявшую прижавшись к шинкарцу и не замечая, как его руки по-хозяйски ее обнимают, попросил:
– Поспрашивай у купцов, может, у них есть что детское. Я заплачу.
– У меня есть. – Дарши явно был доволен таким поворотом событий. – Вез для сестренки, а она не больше этой будет.
