Пророчество говорило: «И встретятся вместе правитель, страж и его хранитель. И восстанет за ними тень снежного зверя. И сбудется то, что предначертано».Да только, произнося эти слова, кто-то не подумал о том, что правитель совершенно не собирается брать на себя ответственность. У стража на уме только собственная свобода, да еще мужчина, которого ее кошка признала своим. А у хранителя… он думает лишь о том, как бы отомстить. И нет им дела ни до чьего-то там пророчества, ни до того, что с их помощью кто-то хочет открыть дверь в новый мир. Мир для расы, которая, покинув один дом, не смогла найти себе другого.
Я вполне могла позволить себе еще немного подремать… Могла или… могла бы? Беззаботно спать что-то мешало.
Не сказать, чтобы мысль гуляла по краешку сознания, напоминая о чем-то былом. Нет, в голове было пусто и тихо. Настолько пусто, что это вызывало ассоциации с забытым на чердаке древним сундуком, затянутым паутиной.
Тишину же не хотелось спугнуть ненароком: уж слишком редким было такое состояние.
Но что-то вызывало смутную тревогу, как попавшая в туфлю песчинка – мелочь, а жить спокойно не дает.
Рассудок предложил свою помощь в разрешении этой проблемы. Но для того чтобы принять ее, необходимо было сначала окончательно проснуться. А было лень: мягкая постель, невесомое одеяло, ощущение постоянного тепла за спиной.
Кончик хвоста, вычерчивающий на ноге замысловатые узоры… Кончик хвоста!
Внутренний вопль заставил глаза немедленно открыться.
Предупреждала же я, что вторая бутылка шампанского будет лишней! Нет ведь, не послушал.
И что прикажете теперь делать?! Если контроль ослаб настолько, что моя суть проявилась не просто в шкодливом характере и кошачьем взгляде, а через трансформацию.
Нет, я не оборотень. Я принадлежу к довольно редкой расе анималов, которая на Земле практически не встречается. Мои предки убрались подальше от своего родного мира, когда там начались гонения на нашу расу. Внешне мы неотличимы от людей, но способны привязать к себе сущность своего тотемного зверя.
В нашем роду тотемом может стать любой зверь из семейства кошачьих.
Я сделала осторожную попытку выбраться из крепких мужских объятий.
Не тут-то было! Его руки только сильнее прижали меня к пышущему жаром телу, а дыхание заиграло с волосками на затылке, вызывая дикое желание почесаться о ближайшую твердую поверхность, которой, по моему разумению, должен был стать его нос. Но в этом случае мне грозило немедленное разоблачение: вряд ли после такого он продолжал бы спокойно спать.
Это же надо было так вляпаться! Мало того что после непродолжительного знакомства дала себя уговорить пойти в гости, что для взрослой кошки, которой я себя считала, совершенно непозволительно. Так еще и расслабилась настолько, что оказалась не только в его доме, но и… в его постели. Надо признать, весьма удобной для того, чтобы проводить в ней время отнюдь не в одиночестве.
Впрочем, нисколько не оправдывая своего сумасбродства, вынуждена была признать – с таким, как он, можно было согласиться и на более спартанскую обстановку.
Он покорил меня с первого… вздоха. Странный запах, одновременно похожий на едва ощутимую затхлость давно заброшенного замка, обжигающую пыль дальней дороги и предчувствие искрометного приключения, будоражил воображение. А для меня, как и для любой женщины из нашего семейства, которые всему остальному предпочитают абсолютную свободу, он оказался слишком одурманивающим. И очнулась я лишь тогда, когда столкнулась взглядом с серой пустошью его глаз.
– Меня зовут Алексей.
Он стоял напротив… Высокий, широкоплечий, с рельефным торсом, который четко выделялся под обтягивающей его тело футболкой. С мягкой обволакивающей улыбкой на лице. С взъерошенными, непослушными волосами, которые придавали ему несколько бесшабашный, мальчишеский вид. Хотя юным его назвать язык совершенно не поворачивался.
И пусть все это я зафиксировала в первую же секунду, как только почувствовала способность видеть, слышать и рассуждать, – главным было не это, а то, что он вызывал безотчетное чувство доверия.
– Татьяна. – Я улыбнулась, мысленно давая себе подзатыльник и начиная возвращаться к привычному для меня здравомыслию.
– Здесь неподалеку есть кафе. Ты не против кофе с круассанами?
Если до этого момента я еще могла хотя бы сделать попытку справиться с собой, то после прозвучавшего из его уст предложения, в котором сошлось воедино все, о чем я мечтала с того самого мгновения, когда увидела его, шансов избавиться от меня у него уже не было.
Невыясненным оставался всего лишь один вопрос: «А было ли мне это надо?» Но вразумительного ответа на него у меня не оказалось.
В моей жизни были встречи. В моей жизни были даже знаменательные встречи, после которых я несколько дней напоминала сама себе нанюхавшуюся валерьянки кошку. Но даже в это время я не позволяла себе забыть о том, что ни один нормальный мужчина вероятнее всего не согласится добровольно пройти со мной по длинной дороге жизни.
И не только потому, что для этого ему придется очень постараться: я и в шестьдесят буду выглядеть максимум на тридцать, и лишь когда мне перевалит далеко за сотню, появятся первые признаки увядания. Да и те будут выражаться в излишней язвительности и непоколебимой уверенности, что вокруг меня все должно быть именно так, как я этого хочу в данный момент.
Уважающий себя представитель сильного пола на такое вряд ли пойдет. Даже ради страстной и безграничной любви.
