Когда я принял в свое ведение дела военно-народной канцелярии, подавших прошения кандидатов на отвод им земли в Матросской слободке набралось уже свыше сотни. Матросы просили также и об ограждении их прав на обещанную землю от нахаловцев — мингрельцев. По спискам кандидатов было видно, что не все они представляют тот доброкачественный материал, который было бы желательно пристроить здесь к морскому промыслу; но путем отбора можно было бы выделить достаточное число достойных рыболовов.
Сделал я тогда попытку сдвинуть этот вопрос с мертвой точки. Заинтересовал в этом деле Петерсона и подал доклад Воронцову-Дашкову. Граф нашел, что, раз было дано властью торжественное обещание, оно должно быть исполнено. После этой санкции мы командировали землемеров нашего межевого отдела для разбивки территории Матросской слободки на участки, с проведением улиц, площадей и пр.
Месяца через два после этого я выехал в Сухум — это было летом 1907 года[569], — чтобы проверить ход работ и наладить реализацию этого дела посредством особой комиссии из местных деятелей, которая должна была отсеять кандидатов на землю и довести дело до конца.
Были у меня еще и другие дела и, между прочим, проверка правильности постановки межевых работ. К этому времени наш межевой отдел уже был, как упоминалось, приведен в техническом отношении в надлежащее состояние, и землеустроительные работы в Сухумском округе были начаты на новых основаниях, с производством триангуляции. Две партии землемеров были отправлены для производства триангуляционных работ, и мне надо было проинспектировать эти работы.
Начальник Сухумского округа, князь Леван Георгиевич Джандиери, был видным общественным деятелем. Во всяком случае, на Кавказе он был виднейшим административным деятелем среди грузин, и на него в Тифлисе и в Грузии вообще — автономисты возлагали большие надежды. Правда, он был относительно умным человеком, не лишенным, однако, восточной хитрости. Князь Джандиери был довольно богатый грузинский помещик, а по своей повадке был большой барин и большой хлебосол.
Моя поездка — по чисто техническим вопросам — никаких неприятностей для него навлечь не могла, принести же пользу установлением добрых отношений с начальством — могла. Лукавый хозяин округа это учел и применил ко мне столь широкое гостеприимство, что я просто не знал, как быть…
Он пригласил меня обедать у него в дни пребывания в Сухуме. Я согласился и немедленно телеграммой выписал из Одессы громадную коробку лучших конфект, чтобы поднести их княгине. Но я не предвидел, во что эти обеды выльются. На них перебывал чуть ли не весь должностной Сухум. Быть может, это требовалось провинциальной политикой… Каждый день за стол садилось человек двадцать гостей, и бедной хозяйке, княгине Джандиери, выходившей к обеду в традиционной грузинской черной бархатной шапочке касакрави, с подвязанными длинными черными локонами и с кисейным платком, приходилось нелегко, тем более что ее обеды были роскошными и с обильным возлиянием. Что там значил прибывший с первым пароходом мой ящик с конфектами… Все это было обычным свойством грузинских помещиков — растрачивать на хлебосольство свои имения.
К сожалению, Л. Г. не предвидел будущего и не знал, что года через полтора ему придется убедиться в безрезультатности таких угощений.
Организованная по делу Матросской слободки особая комиссия начала при мне, под председательством князя Джандиери, свои работы, а к осени все материалы, вместе со списком достойных кандидатов, были уже в Тифлисе.
Сухум тонет в растительности благодаря льющимся на него с неба и потоку тепла, и потоку влаги. В общем — громадная оранжерея.
Пальмы растут круглый год в грунту — на бульварах, в садах, в домашних садиках. В особенности — веерная пальма хамеропс, что широко разбрасывает свои листы, точно гигантские лапы, поросшие снизу темно-коричневыми волосками.
В садиках при частных домах цветут в грунту пышные розовые и белые олеандры и желтеют густым изобилием плодов апельсинные и лимонные деревья. Громадные раскидистые магнолии свешивают из зелено-глянцевитой листвы большие белые, точно из воска сделанные, чаши-цветы.
А розы — пышные сухумские розы… Что ни розарий — настоящий ковер!
Во всем параде сухумская растительность — в садах богатых любителей-садоводов, что расположились за городом. Вот уж поистине ботанические сады! Сюда иной раз собрано, как кажется, самое красивое, самое декоративное из того, что растет во всех уголках мира. Гуляя по аллеям, видишь себя то в Австралии, то в Китае, то в Бразилии… Все эти экзотические растения находят себе гостеприимный приют в тепличном сухумском климате, и они действительно чувствуют себя, как дома.
Недаром венцом из вилл окружил себя по холмам Сухум. А вид с этих холмов…
И красиво же отсюда море! Беспредельно тянется его серебристая ширь, отражая небесную синеву. А то вдруг начнет щеголять разными цветами. Посинеет, или даже темно-фиолетовым станет. А потом — успокоится, порозовеет, сливаясь с небом в розово-фиолетовой дали.
Вечереет.
