Это было несомненной ошибкой. Одним из моих аргументов в пользу создания слободки было выставлено то, что сейчас все сообщение по побережью, при отсутствии береговых дорог, поддерживается только каботажем турок. Между тем, всегда возможна война с Турцией. В этом случае значительная часть побережья, с уходом турок, вовсе останется без сообщения. Если это имело мало значения в прежние войны с Турцией, когда эти берега не были заселены, то иное дело теперь, когда создалось много береговых поселений. Устройство Матросской слободки, на которой поселилась бы сотня-другая опытных местных матросов, могла бы содействовать развитию русского мореходного промысла.
Через семь лет все это полностью оправдалось. Вспыхнула Великая война, с участием Турции. Край остался без побережного сообщения, и, несомненно, это принесло немало вреда.
Матросская слободка была окончательно провалена[575]. Потом мне бывало очень неприятно встречаться с сухумскими матросами, которые знали, что я защищаю их интересы. При моих частых поездках в Новороссийск, если только кто-либо из них замечал меня на пароходе, ко мне они поднимались и снова просили поддержать их дело об отводе давно ожидаемых участков. Что мог я им сказать? Не объяснять же правду о тайных дворцовых воздействиях.
Поддерживал я и ходатайство новоафонского монастыря в отношении рыболовных участков в устье Куры. Желание Иерона было удовлетворено, но только частично: аренда была предоставлена монастырю не на девяносто девять, а на двенадцать лет.
С монастырскими делами пришлось сталкиваться и дальше. Какой-то предприимчивый мингрелец устроил развеселый духан в полуверсте с юга от границы монастырской усадьбы. Соблазн, вносимый духаном, был достаточно велик, и Иерон просил содействия администрации, чтобы богомольцы не имели повода, вместо благочестивого времяпрепровождения в монастыре, предаваться соблазнам в духане. Конечно, горькая жалоба игумена была шита белыми нитками. Не богомольцы смущали Иерона, а монастырская братия, проникавшая в греховное место.
Местная администрация не имела повода к закрытию духана, но наместник приказал ходатайство Иерона уважить.
Не прошло, однако, и нескольких месяцев, как греховный духан возродился, но уже не на юге, а с севера от монастырской земли. Опять начались вопли монастыря, и пришлось радикальными мерами избавить обитель от появления соблазнительных духанов с востока, запада или других румбов.
Какой живой простор!
Как нежен солнца луч!
Кайма зубчатых гор,
Венок из легких туч.
Колышется садов
Разубранная ткань;
Меж вольных берегов
Сверкает Алазань.
Закатальский округ — самостоятельный административный район на Кавказе; маленькая губерния, однако, без губернатора. Обязанности этого последнего юридически принадлежали наместнику, фактически же осуществлялись, как и в Сухумском округе, нашей военно-народной канцелярией. Округ расположен глубоко в недрах Кавказа, в стороне от железной дороги, и над ним навис своим влиянием, как и своими горами, Дагестан.
Население — по большей части из лезгин, меньшей — из ингелойцев, то есть омусульманенных грузин. В самих Закаталах было еще немало армян, торговцев и ремесленников, и небольшое число русских, почти исключительно должностных лиц.
С некоторых пор Закатальский округ стал привлекать к себе в Тифлисе особое внимание.
Между прочим, в 1906–1907 годах[576] был командирован управлять этим округом адъютант наместника подполковник Борис Степанович Романовский-Романько. Этот офицер, бывший кавалерист, был человеком умным и порядочным. Ему захотелось сделать стремительную карьеру.
Для начала Романовский выпросил у Воронцова-Дашкова управление Закатальским округом. Чтобы не терять дворцовых связей, он выхлопотал оставление его одновременно и адъютантом графа. Такое совмещение, в связи с характером Б. С., придало 6–8-месячному его управлению Закатальским округом несколько фейерверочный характер. Тем не менее, оно прошло удачно, и Романовский оставил по себе в Закаталах теплые воспоминания. Он внес живую струю в этот затхлый угол Кавказа, а сделать это ему было тем легче, что, благодаря близости ко двору наместника, он имел право легкого личного доклада у графа, что не было бы возможно для рядового начальника округа. К тому же Романовский искусно сыграл на застарелой слабости Воронцова-Дашкова — любви к коневодству и скачкам. Он устроил грандиозные, взбаламутившие весь округ, скачки местного населения с выдачей приза имени Воронцова-Дашкова. Это очень понравилось старому графу.
Поэтому, когда вскоре освободилось место помощника военного губернатора Батумской области, Романовский без труда выпросил себе у графа этот пост. Еще года через два он стал батумским губернатором и пробыл им до самой Великой войны. Искусно задуманная и умело проведенная карьера осуществилась.
