Заменить Романовского по управлению Закатальским округом теперь не было заурядной задачей. На этот пост попал начальник одного из округов Дагестанской области полковник Владимир Фаддеевич Гайкович.
Назначение это было вызвано двойной протекцией. Гайковичу почему-то покровительствовал помощник наместника Мицкевич. Но главным ходатаем за него был член совета Вейденбаум, ибо жены Гайковича и Вейденбаума были связанные до тех пор нежной дружбой институтские подруги.
Гайкович был уже и раньше мне знаком и притом неважно. Он навлекал на себя жалобы населения самоуправными решениями гражданских дел. Ему могли угрожать за это неприятности, но за Гайковича заступался его губернатор. Это был невысокий седой, очень нервный и напыщенный человек, рисовавшийся своей решительностью в действиях.
Тотчас же Гайкович выпросил назначение своим старшим помощником некоего Сейфулы-бека Атамалибекова. Он состоял начальником одного из глухих участков Батумской области. Это был далеко не глупый, но совершенно исключительно хитрый татарин, прошедший школу лукавства в суннитском духовном управлении. Атамалибеков обладал особой способностью угождать и заручаться покровительством своего непосредственного начальника. Уже после я получил сведения от Романовского о батумской службе Атамалибекова. Оказалось, что население неоднократно жаловалось на него за поборы, но эти жалобы тушились непосредственным начальником.
Вслед за тем Гайкович выпросил введение в округе военного положения. Это было странно, потому что Романовский только что управлял округом без таких исключительных мер. Тем не менее, наместник исполнил желание Гайковича: военное положение было здесь объявлено, причем, однако, обязанности генерал-губернатора были поручены не Гайковичу, как он, вероятно, мечтал, а тифлисскому временному генерал-губернатору генералу Федору Трофимовичу Рябинкину, человеку неплохому, хотя звезд с неба и не хватавшему.
Очень скоро после начала деятельности в округе Гайковича и Атамалибекова стали поступать жалобы от населения. Такого количества жалоб раньше не бывало. Жаловались больше всего на поборы, делаемые сельскими властями с населения под предлогом борьбы с революционерами и разбойниками. В практике новой закатальской власти одно и другое странным образом сливалось вместе.
По большей части жалобы поступали к генералу Рябинкину. Последний, занятый по горло тифлисскими революционными историями, не мог уделять достаточного внимания отдаленному от него Закатальскому округу и всецело полагался на Гайковича, слепо утверждая все, что тот ему ни предлагал. Поэтому жалобы, обращенные к генерал-губернатору, цели не достигали.
Но часть жалоб приходила в военно-народную канцелярию, и о них наместник узнавал. Накопление их вызвало, наконец, в старом графе сомнение, все ли в округе благополучно, и он решил послать туда ревизию.
Мицкевичем было подсказало графу, что лучше всего послать в роли ревизора Вейденбаума. Более благоприятного ревизора для себя Гайкович не мог и желать.
Честолюбивому Вейденбауму захотелось обставить эту поездку возможно триумфальнее. Явился ко мне просить командировать в его распоряжение одного из наших офицеров, лучше всего капитана Балбашевского. Дать офицера я не согласился, а предложил ему нашего переводчика Мамед-Агу Векилова, очень достойного чиновника.
— Вам ведь не адъютант, Евгений Густавович, нужен, а переводчик, чтобы вы могли понимать население.
Вейденбаум был недоволен и, как потом оказалось, не совсем без основания. Поехавший с ним переводчик ему вовсе и не понадобился. Ревизия была произведена, как мне рассказывал Векилов, следующим способом:
Вейденбаум в торжественной обстановке, сопровождаемый почетным конвоем, пронесся по округу до Закатал — прямо в крепость, где проживал в казенном доме начальник округа. Остановился он в квартире Гайковича.
Жалобщики тотчас хлынули с прошениями к «генералу», присланному самим наместником, но… их встретили штыки часовых у ворот крепости. Никого к Вейденбауму не допустили. Если же жалобщики пытались обратиться к ревизору вне крепости или в пути, Вейденбаум отказывался с ними говорить:
— Я не уполномочен наместником на прием прошений.
Население недоумевало. Ревизия заключалась только в разговорах Вейденбаума с Гайковичем.
Возвратившись в Тифлис, Вейденбаум подал наместнику доклад о произведенной ревизии. Оказывается, в округе все благополучно, лишь мутят революционеры из интеллигенции, которые всегда начальством недовольны. Никаких жалоб ревизор не получил. Действия же начальника округа полковника Гайковича ревизор признал безукоризненными и заслуживающими всякой похвалы.
Воронцов-Дашков успокоился.
Но не успокоилось население округа. Напротив, судя по значительному увеличению числа жалоб, положение стало еще острее. Очевидно, местные власти, ободренные результатами ревизии, осмелели в своих злоупотреблениях.
Положение в округе действительно создавалось запутанное.
