Мне предстояло соединить ревизию округа с налажением работы этих комиссий на самых местах, чтобы таким фактом открыть работы по урегулированию земельного вопроса.
Нелегкой задачей было подобрать для обеих задач подходящих сотрудников, чтобы не скомпрометировать этих дел ненужной канцелярской волокитой. От опытных дельцов я решил отказаться, боясь с их стороны вредного для живого дела оппортунизма. Я предпочел молодежь, — правда, менее опытную, но зато морально более надежную.
Непосредственным своим помощником по ревизии я взял Д. Д. Стрелкова, а также А. Е. Стрельбицкого; последний был после заменен, так как был откомандирован в земельную комиссию, капитаном Б. А. Троновым. Переводчиком, по просьбе Казаналипова, я взял его родственника, подпоручика милиции Надир-бека Иедигарова, который, по протекционному недоразумению, числился штаб-офицером для поручений при наместнике. Молодой татарин, лет 25, маленького роста, невзрачный, чувствовавший себя еще не совсем свободно в роли офицера. Он пыжился, старался казаться поважнее, но это у него не выходило. В общем, хотя и недалекий, Надир-бек оказался неплохим человеком. Он надеялся составить себе на этой ревизии карьеру, а потому лез из кожи, чтобы мне угодить.
В земельную комиссию вошли: в первую — А. Е. Стрельбицкий и податной инспектор из Закатал Тер-Сааков; во вторую — чиновник особых поручений при наместнике А. В. Осмоловский и помощник инспектора А. И. Петровский.
Чтобы быть совершенно независимым от местных служащих, я взял и курьера из военно-народной канцелярии. Мой Карп своей формой с красными, почти генеральскими, лампасами, с красными выпушками на шинели, производил большое впечатление на горцев, и, как потом зло острил Гайкович, его тоже принимали за генерала.
Оставался еще весьма деликатный вопрос о помещении в Закаталах, где не существовало подходящей гостиницы. Не хотел я повторять промаха Вейденбаума и останавливаться, как всегда делало начальство, в доме начальника округа, в крепости. Мне посоветовали обосновать штаб-квартиру ревизии в доме съезда мировых судей, на совершенно нейтральной почве. Председатель съезда, Сергей Семенович Ширский, на это согласился, рискуя — как это и вышло — испортить таким гостеприимством отношения с начальником округа.
В конце января 1908 года мы отправились в Закаталы. Днем раньше поехали Стрелков, Стрельбицкий и Петровский. Мне пришлось держать фасон, чтобы соответственно импонировать населению. В коляске со мною ехал и товарищ прокурора Эфендиев, напросившийся попутчиком в Закаталы; впереди восседал Надир-бек.
По Тифлисскому и Сигнахскому уездам, которые приходилось пересечь, в ту пору сильно пошаливали разбойничьи шайки. Не проходило, кажется, дня, чтобы кого-либо не ограбили или не зарезали. Пришлось поэтому ехать с конвоем: полицейский стражник скакал впереди, два других — позади. Все-таки было бы анекдотом, если б ревизора на пути ограбили.
День выдался морозный, с ветром. Пришлось даже на форменную шинель надеть еще шубу. Бедняга Карп на козлах совсем скрючился от стужи, хотя уверял, что ему «ничего». Мы не без удовольствия подумывали о том, как согреемся в гостинице, в Сигнахе, где я телеграммой начальнику уезда заказал номера.
Уже вечерело, когда мы подъехали к Сигнаху. Впереди — группа всадников и экипаж. Это — уездный начальник Гогохия с полицейским конвоем. Захотел подслужиться.
По крутым улицам поднимаемся к центру города.
— Где же гостиница? — спрашиваю Гогохию, которого я пересадил в коляску. — Оставлены ли нам номера?
— Никак нет! Вашему превосходительству приготовлен дом купца такого-то.
— Зачем же не в гостинице? Ведь я просил…
— Все-с занято! Да начальство всегда останавливается в этом доме. Так уж давно заведено.
— Но мы стесним хозяев…
— Не извольте беспокоиться! Хозяева живут в Тифлисе. Дом совсем пустой.
Пришлось примириться.
Большой дом купца-армянина, выходящий на базарную площадь. Богато, но безвкусно обставлен. Для нас в доме уже приготовлены спальни, много прислуги.
— Пожалуйста, — прошу уездного начальника, — как бы нам заказать в гостинице ужин.
— Не извольте беспокоиться! Ужин уже готов.
— Гмм… Но прикажите потом непременно подать счет.
— Никак нет! Хозяин из Тифлиса прислал телеграмму, чтобы ужин был приготовлен на его счет. Так уж всегда бывает, когда приезжает губернатор или другое какое начальство.
Фу, как это неприятно! А положение безвыходное. Не устраивать же скандала, идти искать в маленьком незнакомом городе какого-нибудь духана, чтобы поужинать. Да и хозяину, за его гостеприимство, этим нанесешь несмываемый срам. Утешаюсь тем, что здесь я еще не ревизор.
Ужин — роскошный, обильный. Обращаю внимание на красное вино — легкое, сладкое, приятное.
— Это, — говорит уездный начальник, — наше вино, молодое, из деревни. И стоит баснословно дешево. Всего лишь 5–6 копеек бутылка.
— Действительно дешево для такого вина!
Не ожидал я, какое последствие возымеет эта моя неосторожная фраза.
Осмотрели утром город и часов в одиннадцать покатили дальше.
