– Так точно. Аль-Кохаб, настоящее имя Надир Тимурович Каинтдинов, 1976 года рождения, место рождения – Набережные Челны, пропал без вести в январе девяносто пятого при штурме Грозного. Вероятно, попал в плен, и там его… кхм, переубедили. В нашем поле зрения оказался…
– Хватит-хватит, обойдёмся сейчас без его биографии, – морщится генерал-майор. – Вы мне лучше объясните, как он у вас с того света вернулся. Это точно он, а не наследник его славного дела?
– Его опознали. ЧВКшник-наводчик, Алексей Савельев, подтвердил, что это именно Надир Каинтдинов, с которым он имел дело ещё до того, как Надир пропал без вести. Они в одной колонне шли тогда.
Русь с Ником молча переглядываются, подумав об одном и том же.
Алексей. Лёха. «Зенит».
– Ошибиться этот ваш ЧВКшник не мог? Считай, двадцать пять лет прошло…
– Нет, он абсолютно уверен. На кадрах прошлой ликвидации он тоже опознал Надира… в роли псевдотелохранителя, так что там грохнули не его. Плюс по записи голоса наши тоже подтвердили, что в эфир с вероятностью 90% выходил именно «покойный» аль-Кохаб.
– И что на сей раз с этим неубиваемым воином ислама планируете делать? Артиллерия? Авиация? Точечный ядерный удар, чтобы уж наверняка и с концами?
– По нашим данным через одиннадцать дней он будет встречаться с некоторыми из полевых командиров вот здесь, – полковник лазеркой тыкает в карту. – Довольно большая самоуверенность с его стороны с учётом…
– А ваша самоуверенность какого размера, товарищ полковник? – раздражённо перебивает генерал-майор. – Для трижды ликвидированного он как-то подозрительно живой.
Полковник ещё раз вздыхает. Сглатывает. Продолжает со всей возможной невозмутимостью:
– …с учётом того, что там около пяти километров по прямой до нашего блокпоста, – лазерка размашистым жестом пересекает знакомый Русю овраг. – Причём подход удобный, можно скрытно выдвинуться.
– Там у нас морпехота? Хотите их на это дело подрядить? – подаёт голос ещё один офицер. – За блокпостом наверняка будет осуществляться наблюдение, спугнём же.
– Снайперы будут наши. Морпехов сдёрнем не с блокпоста, а с базы, в роли охранения, высадятся на блокпосту под прикрытием колонны. Плюс Савельев как опознаватель.
– Блин, вот так сидеть и слушать, как твой полевой выход планируют… это сильно! – хмыкает Русь, ероша подсыхающие волосы. – Причём я-то знаю, что этот полкан их уболтает, а они ещё нет…
Ник теребит вылезшую из своего шарфа нитку, уже потеряв интерес к рассуждениям офицеров.
– Не, – наконец вздыхает он. – Близко, но не то. Не то…
– Ну, по крайней мере, мы знаем, что он в нашем выходе забыл, уже неплохо, – замечает Русь, поднимаясь на ноги. – Дальше куда?
Ник с сомнением оглядывается по сторонам, потом цепляет Руся за запястье и тянет на себя, словно вознамерился пройти сквозь стену.
Но нет, следующий же шаг выносит их обратно к автобусу, на пустырь меж временем и пространством.
– Давай его найдём, – предлагает Русь.
Ник только сосредоточенно кивает, закусив губу. Тарахтит мотор, пространство идёт рябью и выворачивается наизнанку. Ещё шаг, Русь морщится, чувствуя, как закладывает уши, – и опять вываливается в Сирию, мгновенно взмокнув не столько от жары, сколько от резкого перехода.
…Ник чуть замешкался, подбирая выскользнувшую зажигалку, поэтому они не успевают войти в очередной модуль-кимбу, когда мир внезапно раскалывается на куски и жаркое небо обрушивается вниз.
По крайней мере что-то похожее ощущает в первое мгновенье Русь.
Ник же просто оседает в пыль там, где стоял, хватая ртом воздух.
Что-то, чего не должно было случиться. Отвратительно, категорически
Из кимбы выходит хмурый Джедай, оглядывается по сторонам, мнёт в пальцах сигарету и решительно сворачивает к курилке. Следом в дверях появляется Зенит. Делает несколько шатких шагов в сторону и в изнеможении прислоняется к стенке, не обращая внимания на то, как её раскалило солнцем. Откидывает голову, проводит рукой по лицу – раз, другой, словно пытаясь смыть кошмар, как липкую паутину.
Потом просто закрывает глаза и бормочет:
– Боже, неужели я это сделаю…
Ощущение неправильности захлёстывает с головой, как мутная ледяная волна.
Дальше вместо Руся действует автопилот. Подхватывает Ника за плечи, тащит прочь – куда угодно, только как можно дальше, прямо сквозь реальность, как сквозь водную гладь.
Кажется, это совпадает с желанием самого Ника, потому что раньше таких способностей Русь за собой не замечал.
Они валятся на подножку автобуса – и молчат. Русь чувствует себя так, словно ему кто-то заехал по голове, причём от души и как минимум пару раз. Мир вокруг нереальный, искажённый, зыбкий.
У пытающегося прикурить Ника трясутся руки.
Русь отбирает у него зажигалку и рассеянно крутит колёсико, флегматично глядя, как лепесток огня на каждом «щёлк» облизывает ладонь…
– Д-дай, – ворчит Ник.
Русь щёлкает ещё раз, давая ему прикурить, вздыхает и возвращает зажигалку хозяину.
Ник тоже вздыхает и протягивает в ответ на ладони ещё одну свою сигарету.
