Прошлой весной Ларри с Эмили купили новый дом на другом конце округа – так они отметили избрание Ларри шерифом. Разумеется, Дженни ездила смотреть его с Уэйном и мальчиками, но и сама успела побывать в нем несколько раз: дважды в месяц Эмили навещала свою бабушку в мичиганском доме для престарелых и проводила с ней выходные. Дженни приезжала туда летом, когда не работала, а Ларри был на службе. Она завозила сыновей к деду с бабушкой и парковала машину так, чтобы ее не было видно с дороги. Дом был хороший, светлый и просторный, с чудесными эркерными окнами, в которые лился свет вечернего солнца, просеянный сквозь листву двух огромных кленов, растущих в палисаднике. Ларри не хотел пользоваться той кроватью, где спали они с Эмили, – ей-богу, так нельзя, хоть я ее и не люблю, – так что они устраивались на кровати для гостей, узкой и скрипучей. Это была та самая кровать, на которой Ларри спал в школе, и это придавало происходящему чудесный ностальгический оттенок; именно на этой кровати Ларри когда-то, в туманном прошлом, впервые дотронулся до ее груди – тогда ей было шестнадцать. Теперь они с Ларри лежали в гостевой комнате до самых сумерек. Они смеялись и болтали; когда Ларри кончал (с рыком, который показался бы ей забавным, если бы так ее не возбуждал), у него словно пробка выскакивала из глотки, и он часами говорил о злоключениях обитателей Кинслоу. А между делом все время трогал ее своими большими руками.
– Надо мне было переспать с тобой еще в школе, – сказала ему она в один из таких вечеров. – Тогда я бы точно не досталась никому другому.
– А я что говорил?
Она рассмеялась. Но иногда смех просто помогал ей не разрыдаться – только не перед Ларри, только не во время их быстротечных свиданий. Он постоянно переживал за нее, а она хотела, чтобы его мысли о ней были как можно более приятными.
Я вышла не за того – вот что она хотела сказать ему, но не могла. Совсем недавно они по-своему робко признали, что любят друг друга, но ни у одного из них не хватало смелости начать думать о том, что они собирались делать. Ларри только что избрали, и хотя он шел по стопам отца, в таком возрасте мало кто становился шерифом, а скандал и развод легко могли погубить его карьеру. А Ларри хотел быть шерифом – это была единственная работа, которая ему нравилась, ради нее он и пошел в полицию, а не в университет, как они с Уэйном. Если бы он все-таки решил иначе! Она никогда не дружила с Уэйном в школе, но в университете они сошлись ближе, потому что их связывал Ларри, – потому что она по нему скучала, а Уэйн умел ее рассмешить, и благодаря ему она не чувствовала себя такой одинокой. Вдобавок он был внимателен и заботлив – совсем не похож на всех этих полупьяных придурков, которые только и знали, что лезли ее лапать.
А здесь Ларри познакомился в церкви с Эмили – как-то вечером он позвонил Дженни, которая была тогда на втором курсе, и сказал, что влюбился, что он счастлив и надеется, что Дженни тоже за него порадуется.
– А я встречаюсь с Уэйном, – выпалила она, испытывая облегчение от того, что может наконец это сказать.
- Правда? – Ларри помедлил. – С нашим Уэйном?
Но как бы ни грезила Дженни о том, чтобы стать женой Ларри (а в последнее время такое бывало часто), она понимала, что это, мягко говоря, маловероятно. Ей оставалось только стоять тут, дожидаясь мужа, который у нее был – и который вполне годился на роль третьего сына, – и размышлять, что время нынче вечернее, а значит, Ларри наверняка сидит у себя в гостиной вместе с Эмили. Они тоже вряд ли разговаривают: Эмили смотрит телевизор, а Ларри сидит в кресле, уткнувшись носом в книгу о Гражданской войне. Или думает о ней. У Дженни подхватило живот.
Да нет, что это она? Ведь и в доме Томкинсов сейчас канун Рождества, и к ним приехали родители Ларри: мать Дженни была дружна с миссис Томкинс и недавно упомянула об их визите. Скорее всего, в доме Томкинсов происходит примерно то же, что здесь, разве что люди там счастливее. Ларри с отцом и братом взбивают коктейль по особому рецепту, а Эмили с миссис Томкинс катают тесто для печенья и сплетничают: они ладят между собой лучше, чем Эмили с Ларри. При мысли обо всей этой праздничной суете у Дженни сжалось горло. Почему-то ей было легче думать о доме Ларри как о несчастливом; легче представлять его себе пустым, слишком большим для Ларри, домом, где не хватает ее с детьми...
Она вытирала руки, когда в лесу раздался рокот мотора. Уэйн все никак не мог собраться поставить новый глушитель. Она вздохнула, потом крикнула:
– Папа приехал!
– Папа! – завопил Дэнни. – Слышишь, ба? Наконец!
– Вот бы Уэйн это услышал, – подумала она.
