— Проблемы будут у тебя, Марат! Козырев этого так не оставит! Женщину я забираю. Попробуем договориться с Козыревым полюбовно. Но запомни, доля в клубе больше не твоя! Проиграл — отдай долг!
Он склонился над молодой женщиной и осторожно взял ее на руки. Она застонала.
— Ты ее не заберешь! — ринулся вперед Марат. — Она — наша страховка!
— Она — твой смертный приговор! Неужели не ясно?!
Один из охранников, прибывших с Залесским, толкнул Марата в плечо, вынуждая уступить дорогу.
Делегация быстро вышла через черный ход. Водитель открыл заднюю дверцу, не задавая лишних вопросов.
Залесский осторожно уложил Катю на заднее сидение и сел рядом с ней. Гордеев сел вперед, рядом с водителем.
Влад хмуро рассматривал бледное лицо пленницы. Пять лет назад она спасла ему жизнь, и он хорошо это помнил. Оставить ее на растерзание Марату было никак нельзя.
— Андрей, возьми у людей Марата адрес и отправляйся на квартиру. Узнай, что с ее ребенком, — обратился к сидящему впереди партнеру Залесский. — Эти уроды могли бросить малыша на квартире без присмотра.
Гордеев задумчиво провел ладонью по наголо сбритому затылку.
— Может, ребенок уже взрослый?
— Нет. Вряд ли ему больше пяти лет. Мы с ней знакомы. Пять лет назад ребенка точно не было.
— Сейчас же поеду. Что делать, если ребенок без присмотра?
— Забери и привези ко мне домой. Женщине надо оказать помощь.
Машину качнуло, и Катя открыла глаза. Взгляд остановился на его лице.
— Надо же… — горько усмехнулась она. — А обещал меня найти…
И снова закрыла глаза.
— Галлюцинации, — Андрей поймал взгляд Залесского в зеркале заднего вида и понимающе усмехнулся. — Ее до утра вряд ли отпустит.
Влад угрюмо взглянул на нее. Нет, не галлюцинации. Обещал. Да только после взрыва в госпитале полгода провалялся со страшными ожогами. Зачем ее было потом тревожить? Через границу помог переехать, денег оставил. На войне, как на войне. Встретились, вспыхнула страсть, а на завтра планы строить нет никакого смысла — можно просто не выжить. Там, где стреляют и крутятся огромные деньги, всегда так.
После того покушения он замкнулся в себе и не искал ни с кем встреч. Уродливые шрамы на груди и спине никуда не делись, да и старая травма от пули в плече тоже давала о себе знать. Катя — молодая, красивая, а ему уже тридцать пять стукнуло. Ей жить и жить еще. К чему ей жизнь портить?
Но судьба, видимо, решила над ними посмеяться, и снова ее ему подкинула. Теперь уже с ребенком. Почему-то Влад чувствовал странную тревогу за ее ребенка. И Катя, — пять лет не виделись, — а такое чувство, что и не расставались с ней никогда. Такая же родная ему, как и в ту ночь в маленькой спальне без окна. Ребенок точно не от Козырева, у того своя гражданская жена Лера и сын. Значит… Нет, не может этого быть!
— Влад Арсеньевич! Ольга волнуется, вы на ее звонки не отвечаете. Спрашивает, что на ужин приготовить, — скользнув взглядом по экрану лежащего на панели мобильного, отчитался водитель.
Ольга… У себя дома после вчерашнего неудачного вечера в «Шике» его ждет Ольга.
— Передайте Оле, что сегодня у меня важные дела. Пусть сходит куда-нибудь с подругами. Я на ужин не приеду. И вызовите врача. Надо как можно скорее привести в чувства нашу пленницу. Война с Артуром нам ни к чему.
Джип подъехал к роскошному двухэтажному особняку, обнесенному высоким железным забором. Открылись автоматические ворота, пропуская машину внутрь.
Засуетилась охрана, вызвали хирурга, который лично оперировал Залесского после покушения.
Катю уложили на постель в гостевой спальне. Осторожно разрезали футболку, чтобы осмотреть повреждения.
— Швы разошлись, а рана совсем свежая, — хмурился хирург. — Придется повозиться. Обезболивающее нельзя, если ее успели накачать дрянью. Может не выдержать сердце.
— Нельзя! У нее ребенок остался, — Залесский подошел ближе и с тревогой взглянул на Катю. — Я ее держать буду, а вы, Николай Георгиевич, зашивайте.
Пленница, которая все это время спала, от боли резко пришла в себя.
— Пустите меня! — отшвырнула руку хирурга в сторону она.
— Катя! Потерпеть надо! Швы разошлись…
Залесский уложил ее в подушки и придавил своим сильным телом.
— Просто потерпи. Слышишь?
Она забилась под ним изо всех сил.
— Не трогай меня! Не трогай!.. Предатель! Все вы предатели!..
Он вдруг ощутил желание. Снова, как и тогда, пять лет назад. Страсть от соприкосновения тел и ее отчаянного сопротивления разгорелась с новой силой и никак не поддавалась контролю.
— Катя… черт…
Зажал ее поврежденную руку, и Николай Георгиевич принялся за работу.
Быстро наложил швы и перебинтовал руку.
— Вот и все. До свадьбы точно заживет, — по-доброму усмехнулся он и принялся складывать инструменты обратно в свой кейс.
Влад выпустил Катю из своей стальной хватки, и она, всхлипнув, забилась в угол постели.
Залесский почувствовал себя неловко.
— Катя, я тебя обидеть не хотел… По-другому ты бы не вытерпела. Тебе футболку сейчас новую принесут, не переживай… Не плачь, Катюша… Пожалуйста…
Она натянула на себя одеяло и отвернулась к стене.
Николай Георгиевич покачал головой.
