Разряды энергии наполнили пустоту, ударив в щиты противника и заставив их проседать. Корабли КНС пока что были вынуждены молчать и начинать ротацию. Истребители вылетели из ангаров и пошли на врага. Силуэт у них схож с торпедоносцами, комплексы РЭБ продолжают работу. Тренч был вынужден отправить часть стервятников на перехват из под щитов. Я ждал этого и отдал новые команды:
-Спецторпедам пуск, истребителям отход по намеченным коридорам.
Торпеды отправились во врага, истребители сделали разворот и проскочили между ними. Харч понял мою задумку почти сразу и отдал команду на возвращение стервятников. После подрыва торпед спрятаться от облаков металлической шрапнели успели не все. Но всё же стерв у врага было ещё неприятно много.
Первые корабли противника начали взрываться, не выдержав огня, но силы КНС уже почти вышли на рубеж атаки. Я отдал новый приказ:
-Перераспределение целей.
Артиллерийские офицеры перенаправили огонь. Обычно мы стараемся сосредоточить максимум огня на минимуме кораблей, чтобы как можно быстрее вывести из строя щиты и уничтожить посудины противника. В этот раз из-за стервятников приходилось действовать иначе. Мы старались заставить схлопнуться максимум щитов на разных кораблях, пользуясь тем, что наши канониры уже могли садить одновременно в одну и ту же точку защитных экранов.
Сопоставив информацию о энергии на щитах противника я вновь отдал команду на пуск спецторпед. Расчёты и Сила меня не обманули, ко времени встречи с шрапнелью большая часть экранов на первой линии противника приказали долго жить. Металлические шарики смели стерв с корпусов и произвели ещё один эффект. Большая часть систем наведения и приборов наблюдения противника оказались повреждены. Они ведь тоже все были на корпусах, а не в недрах кораблей. Соответственно большая часть первой линии противника стала слепа и глуха. Наблюдая с мостика через прозрачный металл можно худо-бедно и на глазок управлять звездолётом. Но о сколько-нибудь прицельном огне речи уже не идёт. Приятный бонус.
Но вторая линия КНС тоже вышла на дистанцию и открыла огонь. Уже через минуту я был вынужден отдать приказ:
-Начать ротацию первой очереди.
Корабли безукоризненно выполняли манёвр, боевые единицы с просевшими щитами прятались за своими более везучими товарищами для восстановления. Но наши дела становились всё хуже. Кораблей врага по прежнему было слишком много для наших сил. Правда Сила по прежнему помогала, в частности боевое предвидение. Вероятно именно в тот момент, когда Тренч на своём мостике отдал приказ бросить стерв в бой, я приказал:
-Пуск спецторпед с трёхсекундным подрывом.
Расстояние было уже слишком мало, чтобы дать торпедам больше времени. Тогда облака шрапнели не успели бы толком развернуться, опять же их могли просто расстрелять до подрыва. Похоже вражеский адмирал успел дать отмену приказа, стервы стали разворачиваться, но слишком поздно для большинства из них, чтобы успеть обратно под щиты. Теперь количество оставшихся дроидов КНС было приемлемым, наши истребители могли их сдержать. Да, неодарённому трудно сражаться с одарённым. Возможность вовремя предугадать новый ход противника-большое преимущество. Но огонь врага всё равно давил на нас и от меня последовал приказ начать ротацию второй очереди, хотя щиты отошедших в тыл ещё не восстановились.
Всё это время я ждал атаки наших торпедоносцев на тыл врага, и сейчас было самое время. Флот КНС увяз, оставшиеся стервы сцепились с нашими истребителями. Кормы вражеских кораблей были беззащитны. Но от астероидного пояса путь не близкий, помощь всё ещё была в пути.
А потому мы были вынуждены продолжать сражаться в меньшинстве, огрызаясь изо всех сил. Я начал проводить ротацию по одному кораблю, отдавая индивидуальные приказы на основе боевого предвидения. Но возможности Силы в космическом бою не безграничны, их сдерживают технические совершенство кораблей.
Ситуация не могла не прийти к схлопыванию и наших щитов. На одном из аккламаторов защитный экран наконец не выдержал. Он почти успел спрятаться за товарища, но получил сразу несколько попаданий в нос. Я почувствовал смерти членов экипажа. Клоны и обычные разумные в носовых отсеках сгорали в пламени взрывов и отправлялись на тот свет от декомпрессии при повреждении скафандров. Второй аккламатор прикрыл «раненого» бойца, но без основных курсовых орудий он был бесполезен. Я отдал ему приказ разворачиваться и двигать в тыл, как только щит восстановится на пять процентов. У сепаратистов есть цели приоритетнее бегущего с поля боя подранка. Двум корветам на моих глазах повезло меньше, они просто взорвались под огнём. Я успел отдать приказ на эвакуацию, но до спасательных капсул почти никто не добежал. Затем ещё один аккламатор получил повреждения носа. Гибнущие истребители с клонами-пилотами я бросил считать.
И наконец настал долгожданный звёздный час торпедоносцев. Наши комплексы РЭБ ещё достаточно плотно забивали помехами радары противника, чтобы когда в тылу сил КНС включились двигатели МЛА, он уже ничего не успел сделать.
