Заинтересовавшись, Виталий начал расследование и довольно быстро вышел на озеро, выведенное Пришвиным под именем Крутоярского. Некоторые старожилы действительно вспоминали смутные предания о том, что «водился там какой-то зверь». Вполне возможно, что это и есть тот самый коркодел, точнее говоря, небольшая их популяция, сохранявшаяся почти до наших дней. Увы, именно почти: несмотря на все старания, энтузиасту не удалось встретить не то что людей, своими глазами видевших «чудозавра», но и хотя бы слышавших о встречах с таковым в XX веке.
Но, может быть, коркоделы продолжали незаметно существовать в каком-то другом водоеме или болоте, а сейчас, восстанавливая на волне упадка сельского хозяйства и ослабления антропогенного давления численность, обжили Сергеевский пруд?
Будучи всегда неравнодушен к криптозоологии, я захотел принять непосредственное участие в расследовании «тайны Сергеевского пруда» и лично побывать на его берегах, поговорить с людьми. Тем более что давно хотелось посмотреть и другую белевскую достопримечательность — не так давно тамошние краеведы обнаружили камень с рисунками… каменного века! О находке этой не писали центральные газеты, не сообщалось по телевидению и даже в специальной археологической литературе упоминаний почти нет. Между тем, коль и в самом деле на камне рисунки, а не «абстрактные» знаки вроде чашек или следов, в Восточно-Европейской равнине он просто уникален, аналогов ему нет.
Вообще-то культовых (в той или иной мере) камней в Тульской области издавна известно много — и не все из них хотя бы поверхностно изучены. Чуть дальше, в Одоевском районе, по крайней мере в XIX веке находились два почитаемых камня, о которых знаменитый историк и собиратель фольклора И. П. Сахаров тогда же писал[48]:
«Камни Баш и Башиха находятся в 25 верстах от Одоева, среди поля. Фигура камней почти квадратная, небольшого размера. Поселяне не запахивают места кругом камней, опасаясь бед.
Миф о камнях состоит в следующем: Баш был татарин, а Башиха — жена его. Другие же говорят, что они были кум и кума. Баши переселились на Русь, жили и померли. Добрые люди схоронили их на этом месте. Вскоре после того приплыли два камня из Оки в Упу, а из Упы пришли прямо на их могилы и остановились тут. То были тела Башей, не желавшие расстаться с ними и по смерти. Когда рассердился Баш на Башиху и ударил ее сапогом, на камне Башихи осталась ступня. Было время, когда любопытные хотели посмотреть на них со всех сторон. Баши не желали это, а когда начали обрывать их, они уходили в землю…»
В современной литературе о Тульской области никаких новых сведений о Башах не приводится — создается впечатление, что никто их искать и обследовать не пытался. А между тем даже описание Сахарова позволяет заключить, что по крайней мере один из камней был следовиком, подобный известным по всему миру. И обнаружение его на землях вятичей могло бы, возможно, дать новые сведения о миграциях народов, истоках и взаимовлияниях культур…
Поздним осенним днем 2004 года вдвоем с Сергеем Каминским мы отправились в Белев. Сразу возникла дилемма, подобная той, что стояла перед Ильей Муромцем: выбрать дорогу «прямоезжую» или «торную»? На любой карте имеется красная линия Калуга — Перемышль — Чекалин — Белев протяженностью всего в сотню километров, однако прямого автобусного сообщения по ней нет, и обычно в Белев все «нормальные» люди ездят через Тулу — крюк в лишних сто верст… На все про-все у нас были лишь выходные, а потому решили ехать по кратчайшему пути — в надежде сэкономить время. «Дорога, конечно, плохая, но ведь ездит же по ней кто-нибудь, подвезут…»
Увы, в реальности трасса, обозначенная на карте как «магистраль федерального значения», оказалась «очень плохой», а посередине ее практически не было вовсе. И добираться пришлось весь день: треть пути на автобусах, треть — на попутках, не менее двадцати километров мы прошагали пешком…
Добравшись до Белева, бежим в краеведческий музей — в холле его с некоторых пор лежит тот самый камень с петроглифами. Там же мы встретились и с его открывателем Е. Р. Барбашовым. Впрочем, скорее, краевед не «открыл» камень, а спас его. Евгений Ростиславович рассказывал об этом так:
