— О, да это Альберт со своей двуколкой.
— Вот что я называю деликатностью, — сообщила Энни, которая вошла, тяжело ступая, в гостиную. — Его сиятельство, должно быть, ждет, не дождется вас по этому делу.
— Ждет меня, — проговорила Люсинда, и у нее задрожали колени. Может, Уонстед забеспокоился, что она не сдержит обещания?
Люсинда посмотрела в зеркало и увидела правду — мнимую вдовушку, пышнотелую, с заурядной внешностью, радующуюся крупинке внимания со стороны красивого солдата. Настроение у нее упало. Какова бы ни была причина его приветливого взгляда, причина эта не имела никакого отношения к ней, зато имела отношение к плачевному состоянию его счетов. Можно было бы как-то иначе уговорить его разрешить провести праздник на своем лугу. И если она не придет, он будет рад, что можно снова затвориться в своем логове.
Уонстед бесконечно одинок. Однако пытается скрыть это за приступами гнева и грубыми вопросами, но ее не одурачишь. Ей слишком хорошо известно, что такое отчаяние.
Праздник будет полезен не только местным жителям, но и Уонстеду. И чувства, которые она к нему питает, ровным счетом ничего не значат.
— Вы не волнуйтесь насчет малышки, — сказала Энни ей вслед.
О Софии Люсинда не волновалась. Ее встревожил визит сыщика. Что будет, если ее разоблачат?
Престарелый Джевенс встретил ее в холле, снял с нее накидку.
— Добрый вечер, миссис Грэм. Его сиятельство в библиотеке.
Лорд Уонстед просунул голову в дверной проем:
— А, вот и вы, наконец.
Сердце у нее екнуло. Люсинда старалась справиться с волнением, которого не испытывала с тех пор, как покинула классную комнату и появилась в первый раз на балу.
— Джевенс, попросите, пожалуйста, миссис Хобб подняться к нам, — сказал лорд Уонстед. — И принесите чай для миссис Грэм.
— Сию минуту, милорд.
Лорд Уонстед жестом предложил ей войти.
Проходя мимо него в библиотеку, Люсинда ощутила волнующий запах лавра и горячего мужского тела. Она огляделась. Две стены от пола до потолка занимали ряды книг в кожаных переплетах. Единственным чтением в ее лондонском доме был “Джентлменз мэгэзин” и “Ла белль ассамбле”.
— Прошу вас, садитесь.
Он указал на мягкое кресло у незажженного камина. Кресла были большие — чтобы выдержать его крупное тело. И, как оказалось, удобные. Люсинда представила себе, как он сидит здесь вечерами с сигарой в руке, читает книгу или газету. Или играет в шахматы. Шахматная доска стоит на красивом столике красного дерева у камина. Черные, кажется, проигрывают. Люсинда тряхнула головой и села в предложенное кресло.
— Мне бы хотелось поскорее приступить к делу, милорд. Я должна быть дома, когда София проснется.
Он сжал жесткие губы, то ли потому, что ее слова вызвали у него раздражение, то ли потому что огорчили его, — она не поняла, поскольку в следующее мгновение лицо его снова стало непроницаемым. Да, этот человек бесконечно одинок.
Люсинду бросило в дрожь, она взяла себя в руки и указала на стол у окна, где лежали письменные принадлежности и гроссбух.
— Я буду работать там?
— Да, пожалуй. Прошу вас, садитесь, миссис Грэм. Миссис Хобб с минуты на минуту придет.
Люсинда села за стол.
Вошел Джевенс с серебряным подносом. За ним семенила старая женщина.
— Поставьте поднос на стол, — велел лорд Уонстед. — Садитесь, миссис Хобб. Слушайте, что скажет миссис Грэм. Она пришла нам помочь.
Неудивительно, что бедная женщина насмерть перепугалась, потому что вид у Уонстеда был, как у рассерженного медведя, и приказания он отдавал так, словно командовал парадом.
Люсинда приветливо улыбнулась миссис Хобб:
— Садитесь, миссис Хобб. Насколько я понимаю, расписки лежат в этой коробочке? Пусть она стоит здесь, между нами.
Джевенс поставил поднос у ее локтя. На нем Люсинда увидела три чашки с блюдцами и прекрасный серебряный чайный прибор. Она посмотрела на его сиятельство:
— Хотите чаю, лорд Уонстед?
— Нет, благодарю. — Он сел за шахматную доску с той стороны, где играли белые. — Уверен, что могу оставить все в ваших умелых руках.
Много времени прошло с тех пор, когда о ней отзывались с похвалой, — это было еще тогда, когда она помогала отцу в делах. Люсинда залилась румянцем. Это не ускользнуло от Уонстеда, и он едва заметно улыбнулся.
Люсинда принялась разливать чай. Рука у миссис Хобб дрожала так, что она даже не попыталась взять чашку.
Открыв гроссбух в том месте, где красной ленточкой были отмечены последние записи, Люсинда расстроилась.
Миссис Хобб тихонько вздохнула.
— Ужасный беспорядок, мэм.
— Как полагаете, миссис Грэм, вы сможете в этом разобраться и навести порядок? — спросил Уонстед и залпом осушил бокал с бренди.
— Будем делать это постепенно. — Люсинда листала страницы до тех пор, пока не обнаружила колонки аккуратных цифр и вразумительные записи. — Вот видите? Нужно начать с этого места.
— Ах, — воскликнула миссис Хобб, — этим записям уже год! Потребуется много времени, чтобы в них разобраться.
— Занимайтесь столько времени, сколько понадобится, миссис Грэм, — сказал Уонстед. — Я буду вашим должником до конца жизни.
— Вряд ли нам удастся проделать эту работу за один вечер.
