По звёздам Пса полностью

Я тащу пустые сани восемь миль за два часа, после этого я сам по себе. Я продолжаю тащить. С оленихой обратный путь очень долог. По открытой местности. Бангли прикрывает меня с полпути. У нас все еще есть переговорники и их еще можно заряжать. Сделаны в Японии, отличные. У Бангли есть снайперское ружье.408 CheyTac установленное на платформе. Дальномер. Мне повезло. Помешанный на оружии. К тому же жестокий. Он говорит что может завалить человека с мили. Он так делал. Я видел это больше чем один раз. В прошлое лето он застрелил девушку которая бежала за мной по равнине. Молодую девушку, пугало. Я услышал выстрел, остановился, оставил сани, вернулся. Ее отбросило на камень, с дырой где должна была быть талия, почти разорванная напополам. Ее грудь хрипела, задыхалась, с изогнутой шеей, один черный глаз блестел и смотрел на меня, без страха, просто как вопрос, жег меня, как будто после всего увиденного невозможно было поверить в происшедшее. Как будто. Как на *****?

Я спросил Бангли то же самое, на *****.

Она бы тебя настигла.

И что? У меня было ружье, у нее был маленький ножик. Чтобы защититься от меня. Может она хотела есть.

Может. Может она перерезала бы тебе глотку посреди ночи.

Я уставился на него, на его мысли, улетевшие так далеко, к середине ночи, к ней и ко мне. Боже мой. Мой единственный сосед. Что я еще скажу Бангли? Он спас мою шкуру много раз. Спасать мою шкуру это его работа. У меня есть самолет, я глаза, а у него есть оружие, он мышцы. Он знает что я знаю что он точно знает: он не сможет летать, я не смогу убивать. Если все было бы иначе возможно был бы лишь один из нас. Или никого.

У меня еще есть Джаспер, от Дэйзи, самая лучшая охрана от всего.

Когда мне надоедают кролики и глупая рыба в пруду, я иду за оленем. Потому что мне очень хочется туда пойти. Похоже на церковь, так же пусто и прохладно. Мертвый лес качается и шепчет, зеленый лес полон вздохов. Мускусом пахнут ночные лежбища оленей. Ручьи где я очень хочу когда-нибудь увидеть форель. Один промельк. Одну выжившую, зеленой тенью стоящую в зеленой тени камней.

Восемь миль открытого пространства до гор, до первых деревьев. Это наш охранный периметр. Наша защитная зона. Такая моя работа.

Поэтому он может сконцентрироваться своим оружием на западном направлении. Так говорит Бангли. Тридцать миль вокруг по равнине во всех направлениях, почти день ходьбы, и лишь несколько часов на запад до первых деревьев. В десяти милях к югу есть семьи, но они нас не беспокоят. Так я их называю. Они это где-то тридцать меннонитов с болезнью крови которая прошлась везде после гриппозной лихорадки. Словно чума только медленная. Что-то вроде СПИДа я полагаю, только еще более заразная. Дети рождались с этим и от болезни они становились все слабее и умирали с каждым годом.

У нас есть свой периметр. А если кто-то прячется. На старых фермах. В зарослях шалфея. Ивы у ручья. В кустах, у крутых скатов. Он спросил меня однажды: точно ли я знаю. Точно ли я знаю никто не прячется внутри нашего периметра, на той пустой территории, не прячется, в ожидании атаки нас? Дело в том я замечаю много. Не как на обратной стороне ладони, слишком просто, а как книгу я читал и перечитывал столько раз, может как Библию старики. Я бы узнал тут же. Фраза не на своем месте. Или пропущена. Две точки вместо одной. Я же вижу.

Я знаю, я думаю: если я умру - никаких если - это случится на одном из тех путешествий в горы. Переходя по открытой местности с полными санями. Стрелой в спину.

Бангли давно дал мне бронежилет, один из его арсенала. У него полно всякого дерьма. Он сказал сможет отразить любой пистолет, стрелу, а с ружьем это зависит какое ружье, и если мне повезет. Я думал об этом. Мы должно быть лишь две живые души на сотню квадратных миль округи, единственные выжившие, и пусть мне повезет. И я ношу жилет потому что от него тепло, но летом чаще всего не ношу. Когда я одеваю его, я чувствую будто ожидаю чего-то. Решил бы я стоять на железнодорожной платформе и ждать поезда которого уже не было много месяцев? Может быть. Иногда чувствуется точно так же.