Вот так мы заключили сделку. Без переговоров. Никаких лишних слов. Я летал. Он убивал. Джаспер рычал. И были сами по себе.
Я продолжаю: я меняю масло Зверушке и тут показывается он позади меня как привидение.
Ты почему к друидам летаешь? говорит он.
Они не друиды они меннониты.
Он хмыкает.
Я кладу ключ для фильтра. Кладу на столик с инструментами. Беру плоскогубцы с защитными ручками.
Бангли все еще стоит там. Сначала до меня доходит запах от него, потом появляется он. Я пропускаю провод через отверстие во фланце у фильтра, перекручиваю плоскогубцами. Контровка. Держит фильтр. Как описано. Согласно Правилам. Не нужно чтобы масляный фильтр расшатался, сорвался, разлил масло в воздухе и сломался бы мотор. Было же такое. Говорят Правила написаны по случившимся происшествиям. Так что эта контровочная проволока похоже мемориал каким-то пилотам. Может и их семьям тоже.
Бангли ковыряется в зубах щепкой, наблюдает за мной. На инструментном ящике лежит квадрат тряпки из старой футболки. Рисунок выцвел но все еще видны розового цвета шаржи на женщин: с большими грудями с маленькими грудями всякие разные и под ними "дыньки" "персики" "кувшинчики" "сливы" "изюм" и большая надпись курорта "Кабо" заглавием поверх всего. Я проглядываю все фрукты прежде чем я беру тряпку и протираю все еще раз. Укол боли. Вот так. Складываю тряпку. Шаржи. Так мы устроены. Два полуокружия или круга рисованных грудей могут всколыхнуть память, температуру, перемену, стиснуть зубы, натяжение в паху. Интересно как. Я полу-вдыхаю, замираю на секунду, дышу.
Мелисса была дыньками.
Кабо это на самом конце девятсотмильного полуострова. Много рыбы скорее всего. Есть ли там кто-то вроде меня на старом муниципальном аэродроме меняет масло старенькому одномоторнику, летает на разведку каждый день, вытирает грязь футболкой с колорадских лыжных курортов? Рыбачит по вечерам с обветшалого причала, все еще пахнущего креозотом? Размышляет что это такое кататься на лыжах.
Почему на колорадских футболках никогда не было грудей? я спрашиваю Бангли.
Совсем немного чувства юмора в этом старпере.
Иду к северной стене ангара вытаскиваю коробку с авиационным маслом. Кладу ее на деревянный стул. Солнечный свет отходит назад по бетонному полу к выходу. На Бангли его кобурятина с пистолетом. И ночью и днем. Однажды он пошел к пруду у ручья подцепить сома и какой-то бородач здоровый как медведь выскочил из-за оливы и атаковал его. Так рассказывает. Бангли прострелил ему голову. Принес его ногу с тремя разорванными штанинами и перевязанным ботинком. Останки. Выбросил перед ангаром.
Псу сказал он. Злобно. Потому что я не выполнил свою работу. Для него. Я не гарантировал ему периметр.
Ты зачем летаешь к мормонам? вновь начинает он. Он заводится на меня. Выпрямляется как шомпол и чуть наклоняется вперед когда злится.
Я берусь за край коробки с маслом. Клей держится крепко, я рву открывая содержимое, четыре ряда по три черных канистр. Сквозь бледную линию на стороне каждой прямоугольной бутыли виден уровень содержимого, мне приходят на ум воспоминания о брюках смокинга. Одна полоска вдоль. Двенадцать свидетелей бракосочетания.
Откуда знаешь что я летаю?
Бангли начинает злиться постепенно будто нагнетается давление в вулкане. Вены на его носу становятся фиолетовыми. Еще злее точнее сказать. Он словно какой-нибудь вулкан в Эквадоре все время грозится взорваться даже когда верх покрыт облаками как у простых гор.
Мы же договорились, говорит он. Сейсмологи где-нибудь сейчас видят зловещее дрожание на своих графиках. Вена на его лбу под козырьком камуфляжной бейсболки начинает вибрировать.
Нет, это ты так договорился. Сам с собой.
Не пойдет. Так не пойдет.
Ты кто? Командир Базы?
Я не должен так говорить с Бангли. Знаю и говорю. Мне просто надоела его бравада надоела до самой смерти. Его челюсти ходят вперед-назад.
Я кладу воронку, срезанную половинку бутылки, дном вверх на канистры. Я поворачиваюсь к нему лицом.
Успокойся Бангли. Хочешь Кока-Колу?
Раз в два месяца я приземляюсь на бульваре в Коммерс Сити и забираю десять коробок авиационного масла. На этой дороге я нашел грузовик с Кока-Колой. Я всегда привожу с собой четыре упаковки, два себе и два ему. Упаковку Спрайта тем семьям о чем я не рассказываю ему. Большинство банок слишком много раз замораживалось и разорвалось но пластиковые бутылки сохранились. Кока заканчивается у Бангли всегда гораздо раньше.
Ты нас обоих убьешь. Мы же договорились.
Я даю ему Коку. Вот успокойся. Вредно для твоего сердца.
У него был артериальный склероз. Есть. Однажды он сказал: я как бомба с часовым механизмом. Чего он не обязан был рассказывать мне.
Я открываю бутылку и у него нет выбора. От треска и шипения напитка он вздрагивает: еще одна Кока выпита, еще одной стало меньше в мире.
На.
Хиг ты нас убьешь. Он пьет, он не может устоять. Я вижу она течет по его горлу и далее вниз в бочку его груди.
Он заставляет себя остановиться пока не выпил всю бутылку зараз. Ты же знаешь всего один лишь кашель, говорит он. Так же объясняли в самом конце. Не только с кровью.