А сейчас с самолета я могу видеть все: следы на песчаной тропе и куча веток где я спрятал сани, кусочки красного пластика на земле патронного держателя, место где я был когда первая мина ударила в восьмидесяти футах от меня. Четверо где я их положил, трое на песке внизу впадины, один повыше, птицы, стервятник ворона ворон сорока, разбегаются в стороны когда я пролетел над ними. Тот кого зацепила мина мог быть и мной. Одна рука, полголовы нет. Моя голова все еще болела и когда я пролетел на бреющем и увидел его я наклонился через борт и меня вырвало в окно. Почти ничего для рвоты лишь консервированные бобы и салат с олениной Бангли приготовил их для меня в ангаре но все равно рвота растеклась по фюзеляжу и я должен был отодрать ее на следующий день. Что произошло, это то что мог быть я. Мина совсем не точное оружие. Бангли сказал что отработал расстояние и угол на пяти точках вдоль тропы и был очень уверен в своей правильности да только. Что случилось, это было огромным риском он увидел где был я и.
Я вытер мой рот тыльной стороной ладони и полетел на юг и на восток и проверил дороги у семей, и ничего. А когда я вернулся с востока я увидел дюжину их во дворе и красный комбинезон дергающийся на флагштоке и я сел. Попрыгал по дороге и остановился. Вылез с трудом.
Аарон высокий мужчина, сутулый, с кривой бородой, борода как ложка вырезанная из дерева. Он был очень болен болезнью крови как и большинство из них и двигался медленно осмысленно как человек намного старше его возраста. Он помахал кистью, огромной на конце узкого запястья вылезавшего из заплатанной фланелевой рубашки.
Я помахал в ответ и пошел и они все, матери отцы дети, двинулись ко мне своей пестрой толпой и остановились и мы встали напротив друг друга с грязной лужей двора между нами. Пятнадцать футов. Установившаяся без слов неотменяемая дистанция как в старых ковбойских кинофильмах где какой-нибудь житель гор встречается с солдатами на каком-то лугу. Или местный житель выступает против жадного богача и его наемной шайки, лошади всегда останавливаются дыбом у невидимой линии как перед обрывом. Всегда осторожно уважаемая демилитаризованная зона через которую летают слова а за ними бывают пули и стрелы и смерть. Так мы называем это, ДМЗ. Неловкая в самом начале но уже не сейчас. В нашем случае мы решили без никакого обсуждения или даже медицинских свидетельств что болезнь никак не могла быть передана через такую даль. Возможно и не через пять футов, возможно и не через касание, но все, особенно я, чувствовали себя лучше с таким расстоянием. Если было нужно, мы ставили вещи посередине для друг друга и это тоже было нормой.
Аарон сказал Ты не приведешь Джаспера сюда?
Я моргнул, полуповернулся назад к самолету, затем просто постоял. Не смог вздохнуть на секунду.
Они смотрели на меня, я чувствовал словно давление. Я опустил голову книзу, увидел как соленая капля упала в грязь. Протер.
Хиг ты в порядке?
Аарон стоял наклоненным вперед, худой спиной, птичьей шеей, бородой. Страна потерянных. Уже мертвых. Я выпрямился.
Он умер Аарон. В горах. Во сне. Он был стар.
Я почти увидел как волна потрясения пробежалась по их небольшой группе. Последняя смерть здесь была смертью ребенка, Бен, мальчик восьми-девяти лет он так обрадовался, больше чем кто другой когда я сел впервые и вытащил Джаспера. Много раз он забывал о правилах и бежал по зоне пища от радости и протягивал свои руки псу который вставал и начинал махать хвостом и как фигурка с могильных урн он так никогда не приблизился, так никогда не дотянулся до своей цели - всегда какой-то длиннорукий родитель или тетка хватали его и мягко выговаривали ему.
Жаль Хиг. Нам всем очень жаль.
От чистого сердца, подлинно. После всего что было у них и потом было потеряно и. Не имело значения. Это было мое, моя семья. Вторую слезу я вытер и сказал себе что не будет другой. Не перед ними.
Благодарю.
Маленькая девочка вышла вперед. Ее звали Матилда. У нее в руке были дикие астры. Она дошла до половины Зоны и положила их на землю и улыбнулась мне.
Я собрала их раньше, сказала она. Для тебя.
В подарок?
Она кивнула, смотря на меня. Она улыбалась, миловидная, кожа воскового цвета, темные круги под глазами.
Спасибо тебе, сказал я. Спасибо тебе. И тут я разрыдался. Прямо стоя перед ними всеми и заплакал, заплакал неудержимо, вздрагивая и улыбаясь девочке сквозь слезы. Ее улыбка погасла и она испугалась и вернулась назад к юбке матери а я почувствовал себя не в своей тарелке но не смог все равно удержаться. Это же был Джаспер, не просто. Это было все. Что же это за ад? Любить так, горевать на расстоянии пятнадцати футов, на непреодолимой дистанции?
Я подобрал цветы но не отошел назад. Они были меньше чем в руке от меня, может в двух.
Спасибо вам, сказал я им всем. Джаспер любил приходить сюда.
Что было правдой. Мне кажется запах детей делал его довольнее.
Цветы прекрасные. Я вдохнул их. Ммммм. Уау.
Усмехнулся. Девочка снова улыбнулась со своего места держась за женскую юбку.
Ты поднял флаг?