- Кому ты это рассказываешь! – отмахнулся Леонид Трофимович. – Вот твои братья…
- Снова началось! – раздраженно закатил глаза Томин-младший. - Мои великолепные братья!
- Антон! - рявкнул Леонид Трофимович.
- Что Антон? – буркнул тот. - Я уже двадцать два года как Антон!
– Ты позоришь своим поведением не только нашу семью, но и наше додзё. Ты подаешь остальным ученикам плохой пример.
- Ой, да ладно! Это у прадеда додзё было, а мы сейчас не в Японии! Спортивная школа это, а не додзё!
Рядом тихо вздохнул Семён, не смея влезать в их семейные разборки и мучаясь от неудобной позы. Оба Томиных не обратили на него внимания, как впрочем, и на других учеников, и продолжали ругаться.
- Да как ты вообще смеешь так со мной разговаривать! – возмутился Леонид Трофимович. – Я даю тебе всё, а ты только и можешь, что хамить, кичиться своими умениями и пытаться сделать все грубой силой. Везде быть первым, во всем быть лучше всех остальных.
- Да, я хочу быть лучшим! – Антон вскочил на ноги и ударил себя в грудь. – Это нормально! Все к этому стремятся!
- Твои насильственные методы и постоянное стремление выигрывать любой ценой противоречат философии айкидо. Соревнование ведет к развитию мании величия и комплекса неполноценности. Уж чего-чего, а этого у тебя в избытке!
- Мне надоело слушать этот бред! – Антон развернулся и пошел к выходу из зала.
- Не смей уходить, пока я не договорил! – зарычал ему в спину Леонид Трофимович. – Если ты из-за своего отвратительного характера проиграешь эти важные для школы соревнования, я откажусь от тебя. Запомни это!
Антон только отмахнулся и зло хлопнул за собой дверью. Разъяренный Леонид Трофимович, забыв о невозмутимости духа и чистоте сознания, пометался по залу, цедя сквозь зубы ругательства на русском и японском, и только когда смог немного успокоиться и отдышаться, повернулся к оставшимся в зале ученикам. Те, привычные уже к ссорам старшего и младшего Томиных, делали вид, что ничего не видели и не слышали.
- Ладно! – постучал пальцами по бедру сэнсэй. - На сегодня хватит! Все свободны до завтра!
- Ну, наконец-то! - Семён жалобно застонал и упал на живот, пытаясь расплести бесчувственные ноги.
- Я уже просто не могу это выносить! – жаловался пьяным голосом Антон. – Он все время меня пилит. То я не так стою в стойке, то не так выполняю бросок, то я не так разговариваю. А вот Лёша и Тихон - те просто звезды! Лучшие сыновья за всю историю! А я - никчемный эгоист и моральный урод, который всего лишь хочет быть не хуже других.
- Да не переживай ты так, самурай! Все образуется! – посоветовал ему невысокий, фигуристый светловолосый парень и, незаметно для праздношатающихся в темноте клуба людей, погладил Антона по пояснице. Тот, несмотря на то, что был пьян, тут же ловко перехватил его руку и убрал ее на столик, за которым они сидели, а вот сам запустил ладонь под пояс чужих штанов, массируя копчик и настойчиво лаская кончиками пальцев твердую ягодицу.
Потом наклонился к уху парня, как будто пытался что-то рассказать ему и не мог сделать это просто так из-за громкой музыки.
- Так утешь меня, чтоб я все забыл и больше не переживал! – прошептал он.
Парень лукаво улыбнулся.
- Пойду-ка я отолью! – решил он. Отстранился от Антона и, с намеком взглянув на него из под ресниц, пошел в сторону уборных.
Когда парень скрылся за дверью мужского туалета, Антон хлопнул еще одну стопку водки, крякнул, похабно усмехнулся и покачивающейся походкой пошел за ним. Отлить определенно стоило.
- «В истинном будо(4) нет врагов. Истинное будо – это проявление любви. Путь воина не в том, чтобы разрушать и убивать, но в том, чтобы способствовать жизни, непрерывно созидать. Любовь – это божество, которое действительно может защитить нас. Без любви ничто не может процветать. Если не будет любви между людьми, это будет концом нашего мира. Любовь рождает тепло и свет, который поддерживает мир»…(5) Да-да-да! Вы, как всегда, правы, сэнсэй Уесиба. Как всегда, правы!.. Донести бы еще ваши мудрые мысли до одной глупой ветреной головы, – Леонид Трофимович умудрено покивал головой, печально вздохнул и с почтением закрыл небольшой, потрепанный из-за частого чтения том.
Пощурил глаза, глядя на циферблат старых напольных часов, задумчиво погладил тронутый сединой висок. Снял очки для чтения и неспешно поднялся со своего любимого кожаного кресла. На часах совсем недавно мелодичным ненавязчивым звоном пробило полночь. Раиса, как обычно, еще до одиннадцати тихо и с нежной улыбкой пожелала спокойной ночи супругу и сейчас, должно быть, уже видела сны, чем пора было заняться и самому Леониду.
