Горделивый и дерзкий молодой мужчина, еще пять минут назад сидевший в серебристом авто, глядел на Леонида с рассеянной нетрезвой улыбкой, а его воинственная осанка потеряла свой внутренний стержень, и плечи пристыжено опустились перед взором главы семьи. Взгляд молодого мужчины был виноватым, как в те далекие дни, когда отец ловил мальчика на глупом баловстве, недостойном будущего воина, но теперь Леонид уже не смог бы простить эту его очередную «шалость».
- Почему ты не спишь? – спросили пьяные губы, и Леонид в последний момент с трудом удержал себя от того, чтобы размозжить это красивое лицо. Он позволил себе лишь одно движение - размахнулся и со всей силы ударил раскрытой жесткой ладонью. Обжег болью собственные пальцы наравне со щекой, по которой пришелся удар.
Не ожидавший этого молодой мужчина охнул, отпрянул назад. Его выступающая на узком лице скула окрасилась растертыми каплями крови, оцарапалась оставшимися в жесткой ладони осколками стекла, покраснела от унижения. Трезвея буквально на глазах, он, все еще растеряно и не веря в произошедшее, глядел на Леонида, но где-то в глубине его зрачков уже проглядывались быстро зреющее понимание и крадущаяся следом за ним паника.
В огромном зале спортивного комплекса было довольно тихо, как для места, где одновременно находилось несколько сотен человек. Турнир, который проходил здесь уже целую неделю, был спортивным, но болельщики не спешили развязно гудеть в дудки, истерично размахивать флагами и разрисовывать лица яркими полосами. Они чинно сидели на своих местах, созерцая разворачивающееся перед ними действо, и лишь иногда позволяли себе благоговейно хлопать и выкрикивать свое восхищение при особо удачном броске или выпаде.
Великое искусство айкидо не терпело шума. Оно внушало трепет своей грацией, отточенностью каждого жеста и кажущейся легкостью движений. Держа надменную осанку, айкидоки вышагивали по татами, со всем почтением кланялись друг другу, своим учителям и судьям. Из-за большого количества белоснежных кимоно, контрастирующих по цвету со светло-серым татами, казалось, что по залу вышагивают, распушив белые перья, гордые своим совершенством японские журавли.
Сидящий на трибуне Максим с интересом наблюдал за выступающими командами, внимательно рассматривал каждого бойца и их наставников. Размышляя о чем-то своем, хмурил лоб. Здесь - на самом последнем ряду - болельщиков не было. Все они предпочитали группироваться ближе к месту действия, зато вокруг Максима витал совсем не спортивный аромат чипсов, а над правым ухом раздавался равномерный хруст и нескромное чавканье. Когда послышался приглушенный «чпок», а сразу за ним «ш-ш-ш» и «бульк-бульк», Максим раздраженно закатил глаза и пробормотал:
- Ты можешь жрать потише? На нас уже люди неодобрительно поглядывать начали.
Бульканье сразу же прекратилось.
- Что такое? – возмутились справа. - Я голодный, между прочим! После универа сразу с вами на эти чертовы соревнования потащился. А мог бы уже сидеть дома и нормально ужинать. Мама как раз борщ сварила и котлет обещала пожарить, а я торчу здесь уже два часа, глядя на важно ползающий по татами пломбир, вместо того чтобы отдыхать дома.
Максим повернулся и прострелил сердитым взглядом развалившегося на соседнем сидении черноволосого парня. Тот не испугался его мысленных внушений, усмехнулся и начал, громко шурша, спокойно скручивать пустой пакетик из-под чипсов в тонкий жгут.
- Крайт! – шикнул Максим.
- Да ладно-ладно! Сижу тихо и не отсвечиваю! – буркнул тот и сунул пакетик под сидение.
- Это Дальский тебя таким манерам учит, что ли? – проследил его движение Максим.
- Не-ет! С Егором Максимовичем приходится держать ухо востро. Он меня уже задолбал, если честно, со своими: «не забудь, что помимо вилки у тебя есть нож», «стой так», «ложись тут», «на живот», «не шевелись», «терпи», «кончай». Как вы вообще его терпите столько лет?
- Ну да! Это же Дальский! Контроль-контроль! - хмыкнул Максим, покосившись на других зрителей. Благо, те сидели достаточно далеко и за общим шумом не услышали слов бесстыдника.
- А как терплю? Не даю помыкать собой. Хотя он постоянно пытается сесть мне на голову.
- Это вы так делаете вид, что у вас здоровая конкуренция? То счета друг другу обнуляете и глотки рвете, то буквально в дёсны целуетесь, а антимонопольный комитет и не в курсе, что вы уже давно все поделили поровну и только делаете вид, что воюете, – высказав свои наблюдения, Крайт развалился на сидении еще неприличнее и вытащил из мокасина свою длинную голую ступню. Потянулся пальцами, нагло нырнул ими под штанину Максима и игриво пощекотал его щиколотку.
Игнорируя пошлые намеки, Максим пристально посмотрел на собеседника, осмысливая его нарочито развязные речи, и тихо сказал:
