- Да не такой уж я и напряженный! – попытался отказаться Антон.
Максим проигнорировал его слова. Вызвал официанта через специальное устройство, встроенное в столешницу, и заказал на всех выпивку. Тот не замедлил явиться с полностью сервированным подносом. Услужливо и ловко расставил все принесенное на столе и склонил голову к Максиму.
- Еще что-нибудь желаете?
- Нет, спасибо! Пока можешь идти!
Официант подобострастно улыбнулся, но задерживаться не стал и унесся прочь из комнаты. Крайт все это время не сдвинулся ни на йоту, что очень удивило Антона, ведь тот всегда был очень подвижен и редко долго сидел на одном месте. Сейчас же он, как будто превратился в каменную статую.
- Пей! – приказал Максим Антону, отвлекая его от рассматривания застывшего змея и опрокидывая в себя очередную порцию виски. Максим тоже был немного пьян, и его обычная учтивость принимала странную навязчивую форму.
Антон покосился на откровенно лапающего Крайта Дальского и последовал приказу хозяина заведения. Ему вдруг очень сильно захотелось напиться. Возможно, тогда он перестал бы так остро реагировать на разворачивающуюся перед ним очередную сцену, ведь в ней не было ничего такого, что он не видел бы раньше в потаенных уголках гей-баров, да и самого «Клуба».
Дальский, не сдвигая Крайта с колен, взял со стола полупустой бокал и, не торопясь, допил свой напиток, а затем вернул бокал на стол. Крепко притиснул к себе своего подопечного, потерся щекой о его шею, прихватил зубами ухо и пожевал его. Антон увидел все это так четко, будто комнату заливал яркий электрический свет, а не освещала едва заметная слабая подсветка. Непривычно раскованный Дальский начал покусывать змеиную шею, не обращая внимания на двух зрителей, громкую музыку и вопли танцующих из зала. Крайт затрепетал под его ласками, глянул влажным взглядом прямо в глаза Антону, а потом как будто утратил разом все силы. Расслабился, томно прикрыл глаза ресницами и гибко откинул голову назад, подставляя шею под поцелуи и укусы своего спонсора. Тот прихватывал кожу губами и зубами, оставляя заметные метки. Одна рука Дальского продолжала шарить под футболкой по груди и животу Крайта, оглаживала все, до чего могла дотянуться, а вторая сжимала в горсти его пах. Футболка на Крайте шла волнами от его ласк. Ладонь ласкала грудь, и тогда Крайт закусывал губу и вздрагивал едва заметно, или соскальзывала вниз к бедрам, и тогда тот открывал рот и начинал тихо вздыхать. Наигравшись, рука Дальского резко нырнула вниз и ухватила Крайта за колено. Дернула его в сторону, намекая на то, что их стоит раздвинуть. Крайт послушно подчинился - медленно раздвинул колени, и его ступни, обутые в мокасины, повисли с двух сторон от ног Дальского. И у Антона натурально отпала челюсть, когда он осмелился глянуть Крайту между ног. Штаны змея были приспущены самую малость, и в темноте было сложно рассмотреть это, но, когда Крайт услужливо раздвинул колени, Антон увидел, что его бедра обнажены, а возбужденный член дыбится вверх.
– Двигайся уже! – приказал Дальский и, ухватив за бедра, чуть качнул Крайта.
Тот вздрогнул от толчка, издал низкий стон, и Антон впился пальцами в собственные колени, разглядев, наконец, все подробности. Крайт был плотно насажен на член Дальского и, судя по всему, сидел так все то время, пока Антон колебался, здоровался и ждал прихода официанта. Все эти бесконечные минуты в нем была чужая, распирающая его изнутри, возбужденная плоть.
- Ну! – подзадорил Крайта Дальский. – Или ты Змеелова стесняешься?
Крайт обжег Антона ненавидящим взглядом и отрицательно мотнул головой.
- Нет! – хрипло выдохнул он. - Не стесняюсь! Чего бляди стесняться-то?
Внезапно он как будто раскрылся еще сильнее. Но уже сам. Полностью. Без напоминаний. Раздвинул колени еще шире так, будто делал шпагат, и даже обхватил ступнями в мокасинах голени Дальского для лучшего упора.
Антон понял, что тупо пялится на ложбинку меж его ягодиц, и быстро опустил взгляд в столешницу. Когда с соседнего дивана зазвучали ритмичный шорох и низкие приглушенные стоны, он впился ногтями в свои штаны что есть силы. Если бы он мог, он ушел бы отсюда сразу же, но ноги, ослабевшие от выпитого, отказывались нести. Да и вмиг накатившее на него сильное болезненное возбуждение, которое невозможно было бы скрыть, пожелай он подняться, не позволяло ему сдвинуться с места. Откровенные звуки совокупления терзали его слух, и Антон уже всерьез опасался кончить прямо в штаны.
Максим услужливо подлил виски в его опустевший бокал, и Антон, опомнившись, схватился за стеклянные стенки. Хлебнул все разом и, пребывая в смятении, даже не почувствовал, как высокий градус обжег горло.
- Тебе не нравится зрелище, хороший мой? – склонившись ближе, прошептал Максим ему на ухо. Он стал медленно поглаживать плечо Антона, спускаясь нежными пальцами к локтю и возвращаясь к напряженной шее.
- Я не любитель смотреть на то, как кто-то ебется! – зло буркнул Антон, не поднимая глаз.
