Ее грудь на каждом выдохе все сильнее прижималась к его, а пальцы так небрежно скользили по влажной шее парня, то и дело, запутываясь в спадающих на нее волосах.
Еще мгновение и она чувствует, как его дыхание заметно учащается, как увеличивается натиск и как отчетливо теперь ощущается его внезапно появившееся возбуждение.
Йоши на секунду остановилась и подняла взгляд на Макото, лицо которого было изрядно смущено. Он не хотел смотреть ей в глаза. Поэтому старался не поднимать взгляда, а порой и отводить его в сторону.
- Достаточно? – напоследок легко чмокнув все еще приоткрытые и изрядно влажные губы парня, спросила она.
- Значит, вот какими поцелуями наслаждается сэмпай? – улыбка проскользнула на губах парня, и он внезапно изменил свое выражение лица. Теперь же, он уверенно смотрел в глаза девушки, с жадностью облизнув губы.
- Что? Ты обещал, что на этом мы закончим! – воскликнула Йоши, пытаясь отмахнуться от его навязчивых рук.
- За столько времени, ты так и не научилась отделять ложь от правды? Очень жаль… ты и впрямь тупа. – но, что странно, так это то, что Ханамия не причинял ей физической боли, как любил порой делать. Он все так же нежно поглаживал ее подбородок большими пальцами, плавно проводя руками вперед, и смыкая их на ее затылке. Резкий толчок, и вот уже щека Йоши упирается в довольно твердое плечо Макото. Он слегка наклонил голову и, проводя губами по таким нравившимся ему прядям, прошептал. – Не мог даже и представить себе, что такие нежности меня возбудят. Неужто, сэмпай еще не воспользовался таким чудным моментом? Но, знаешь… еще один такой поцелуй, и я с радостью сделаю это за него. Только вот не обещаю, что будет приятно. –сильные объятья и довольно мягкий поцелуй. Теперь, Йоши начинало тошнить от запаха его парфюма, который, к сожалению уже и перебрался на ее одежду, привкуса его губ и языка, и от него самого.
После этих слов, девушка сделала все возможное, чтобы вырваться из цепких рук Макото и, не забыв, что странно, схватить на ходу пакеты с продуктами, убежать прочь. Даже забывая про боль в ноге. Эмоции настолько зашкаливали, что сейчас было явно не до этого.
- День удался. – с довольной улыбкой заявил Ханамия, засовывая руки в карманы и наблюдая за убегающей Йоши.
Этой ночью Ханамия как всегда сидел за столом, и, настукивая кончиком карандаша известный только ему ритм, задумчиво смотрел какой-то фильм. В наушниках жужжали голоса вперемешку с эпичной музыкой. И снова эти исписанные листы и горы книг. Что странно, так это то, что Макото никому не открывал секрет, чем это он занимается. Наконец, выдвинув теорию того, что он просто учится, родители решили, оставить его в покое.
На самом же деле, он просто разрабатывал очередную теорию. Книги были по психологии, этике и философии, ну и разным тактикам, предложенными авторами, а на листах были предположительные схемы стратегий против той или иной команды.
Ханамия понимал, что без труда может решить ту или иную задачу по математике, разработать не одну стратегию по баскетболу и, конечно же, вывести любой закон по физике или химии, но вот, понять Йоши он не мог. Как и то, почему он до сих пор цацкается с ней. Вообще, он всегда ограничивал себя в отношениях с девушками, считая это пустой тратой времени, сил и денег. Да еще, с ними всегда было скучно. Они были такие… легкодоступные что ли, предсказуемые в своих действиях и мыслях, ну, конечно же, все поголовно влюблены в него. Но, вне зависимости от этого, где-то в глубине души он надеялся, что найдет ту единственную, которая будет просто не такой как все.
Ну, собственно говоря, как он проводил этот самый «отбор». Издевательствами, унижениями и полнейшим втаптыванием в грязь их чувства собственного достоинства. Он любил проверять их на прочность, и порой, не рассчитывая силу, просто ломал их. Они хрустели как соломки, а он получал очередное разочарование. И так случалось всегда, одна за другой, девушки ломались, кричали слова ненависти и убегали. В крайне редких случаях отвешивали пощечины. Но вот терпеть… нет, никто не терпел и не принимал эти издевательства как часть «ухаживаний» Ханамии. Все говорили, что он моральный урод, и то, как они его ненавидят. Но никто не отступал. Все продолжали закидывать его открытками на день всех влюбленных и тоннами шоколада, который так любезно и не без удовольствия поедали его баскетболисты.
Но вот тут, все было иначе. Их всегда сводил случай, ну или он сам находил этот случай и заставлял свести их. Ему нравилась ее своеобразная регенерация. Каждый раз он ломал ее так, как не ломал никого. И она так громко хрустела, как целая охапка соломок. Но, всегда восстанавливалась. Каждый раз был как первый. И это ему ох как нравилось. Она всегда шла у него на поводу, всегда ненавидела его и всегда была «целой». У него стало развиваться чувство дежавю. И ему оно невероятно нравилось. Каждый раз его неутолимый голод подогревался с новой силой.
