Вика никак не ожидала, что Ванессе принадлежит все двухэтажное строение. После своей маленькой квартиры общей площадью в сорок семь квадратных метров, где прекрасно уживались шестеро человек, трудно было представить, как одинокая женщина проводила время в столь обширных апартаментах. Может, она каждый день меняла спальни, которых на втором этаже было целых пять?
На первом этаже, помимо гостиной, находились прекрасно оборудованная кухня, столовая, обитая деревянными панелями и от этого имеющая мрачноватый вид, кабинет со старинным письменным столом, кожаными диванами и огромным книжным шкафом, а также еще одна комната, запертая на ключ. Имелись в доме и уж совсем невероятные для Вики помещения: прачечная с сушилкой, сауна, спортивный зал с дорожкой, шведской стенкой и еще с каким-то инвентарем, который не вязался с возрастом старушки.
— Она жила здесь одна? — спросила Вика.
— Да, — ответил адвокат.
— Как она поддерживала порядок?
— Когда живешь один, это не так сложно. У меня трое внуков, я знаю, о чем говорю, — улыбнулся Кирилл Сергеевич. — Наверняка ей кто-то помогал, но я не в курсе. Кроме того, сейчас вы видите результат уборки сотрудниками клининговой компании. Максим этим занимался.
Адвокат подошел к окну одной из комнат на втором этаже.
— Ну и погодка, — сказал он. — Жаль, ничего не видно. Место это красивое, потом сами убедитесь. Напротив Никольский морской собор. Справа Семимостье.
— Семимостье? — переспросила Вика.
Она тоже подошла к окну, наполовину залепленному снегом.
— Крюков канал короткий, начинается от Фонтанки, — адвокат махнул рукой вправо. — Потом пересекает канал Грибоедова, а затем и Мойку, — он махнул рукой влево. — Везде мосты. С определенного ракурса можно увидеть сразу семь мостов.
— Говорят, что и девять, — уточнил Максим.
— Не знаю, не знаю. Место называется Семимостьем. Туда, конечно, туристов привозят. Но отсюда не видно и не слышно. Ладно, вы обживайтесь, привыкайте. Если появятся вопросы, звоните. У нас еще много работы по оформлению документов и денежным вопросам. Но мы все постепенно сделаем.
Все спустились на первый этаж.
— Я купил для вас продукты. Немного, на первое время, — сказал Максим. — Не знаю ваши предпочтения.
— Спасибо.
Адвокат с помощником откланялись и покинули дом. Вика присела на диван в гостиной, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Все, что с ней произошло за последние несколько часов, было трудно осмыслить и понять, да и сил у нее на это не осталось. Она достала из сумки телефон, выключила его и включила обратно. К счастью, сим-карта определилась. Вика позвонила маме, рассказала вкратце, что произошло.
— Хотела бы я посмотреть, как выглядит дом сейчас, — сказала Мария Дмитриевна.
— Ты здесь была?
— Мы уехали из Петербурга, когда мне было восемь лет. Я кое-что помню.
— Ты жила в этом доме?
— Да. Моя комната находилась на втором этаже. Окна выходили на Крюков канал. Я помню, как по нему проплывали кораблики с туристами.
— Ты мне об этом никогда не рассказывала.
— Генриетта запретила.
— Почему она уехала и увезла тебя?
— Они поссорились с Ванессой.
— Она могла остаться в Петербурге. Жить отдельно.
— Это семейная тайна. Об этом знает только Генриетта.
— Как она?
— Молчит. Сегодня поела суп.
— Ребята как?
— Не волнуйся. В порядке.
— Мам, тут такая ситуация… В завещании есть много условий… Я могу выполнить их только здесь, в Петербурге. Иначе наследство отойдет благотворительному фонду. Поверенный Ванессы сказал, что этот фонд в курсе и меня могут проверить. В общем, либо я остаюсь здесь, либо мы отказываемся от всего этого.
— Викуша, я думаю, что тебе нужно переезжать с детьми в Петербург, — сказала Мария Дмитриевна после короткого молчания.
— А ты?
— Генриетта никогда не согласится. Я останусь с ней.
— Я без тебя не справлюсь. Дети тоже не обрадуются. У них там друзья, своя жизнь. Попробуй уговорить Генриетту.
— Это невозможно. А с ребятами я поговорю. Ты разузнай про школу, спортивные секции. Как ты себя чувствуешь?
— Даже не знаю. Нужно все обдумать, а в голове каша.
— Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.
— Мам, я тебя очень люблю.
— Я тебя тоже.
Вика, не раздеваясь, прилегла на диван в гостиной и моментально заснула.
Вика проснулась очень рано. От неудобного положения на мягком диване у нее затекла рука и болела шея. Она присела, растерла левое плечо. Потом вскочила и подошла к окну. За ним чернело типичное петербургское небо без единой звезды. Луны тоже не было видно. Белел замерзший Крюков канал, освещенный с двух сторон неяркими фонарями. Снег прекратился, но новый день обещал быть хмурым. По пустой набережной проехал фургон. У Вики защемило сердце, на глазах навернулись слезы. Она несколько раз глубоко вдохнула и плотно сжала губы, чтобы не расплакаться. В это трудно поверить, но она в Петербурге, в огромном доме, который по счастливой случайности принадлежит ей.
