Действие фильма перемещается в прошлое. Нам рассказывают, как Рай Стросс и Арло Шугармен подружились еще в шестом классе. Оба жили в той части Бруклина, что называется Гринпойнт. На экране появляется старый черно-белый снимок команды из Лиги юниоров, где часть ребят стоит, а другая часть сидит на корточках. Красным маркером (для большего драматизма) обведены мальчишеские лица Рая и Арло в дальнем правом углу.
«Даже тогда, – мрачным тоном продолжает голос за кадром, – Стросс и Шугармен стояли плечом к плечу».
К счастью, создатели фильма обошлись без скверно сыгранных и не менее скверно обставленных сцен реконструкции событий – непременного атрибута любой настоящей криминальной драмы. Режиссеры предпочли подлинные кадры и интервью с местными полицейскими, очевидцами, с теми, кто выжил после аварии, а также с родными и друзьями погибших. Какой-то турист сделал снимок убегающих Рая Стросса и Лейк Дэвис. Снимок получился размытым, но на нем видно, что они держатся за руки. Остальные бегут следом, но их лиц не различить.
На экране появляются лица семерых погибших при падении автобуса. Это Крейг Абель, Эндрю Дресслер, Фредерик Хоган, Вивьен Мартина, Бастьен Поль, София Стонч и Александр Вудс.
– Когда фильм закончится, напомни, чтобы рассказала тебе про Софию Стонч, – говорит Джессика.
Повествование сосредоточивается на пятерых подростках из частной школы Святого Игнатия. В тот судьбоносный день они поехали в Нью-Йорк праздновать семнадцатилетие их друга Даррила Лэнса. В те времена бары и клубы не особо придирчиво относились к подтверждению возраста, да и возраст, с какого посетителям отпускали спиртное, начинался с восемнадцати лет. Как выяснилось, день рождения парни праздновали в стриптиз-клубе под непритязательным названием «Шестьдесят девять», после чего вскочили в поздний автобус, направлявшийся в их родной Гарден-Сити на Лонг-Айленде. Когда снимался фильм, Даррилу Лэнсу было уже за сорок. Он вспоминал о трагедии. Сам он отделался переломом руки, а вот его друг и ровесник Фредерик Хоган погиб. Глаза Лэнса были полны слез, когда он рассказывал о языках пламени, вырывающихся из окон Фридом-Холла, о панике и неадекватных действиях водителя автобуса.
«Я видел, как водитель резко повернул руль. Автобус накренился и встал на два колеса. Крен усугублялся. Автобус несло прямо на ограждение эстакады. Затем мы опрокинулись и упали вниз, почти как в кадрах замедленной съемки…»
Дальше появился эпизод пресс-конференции, где Ванесса Хоган прощала «Шестерку». «Я полностью их прощаю, ибо не мне их судить, а только Богу. Возможно, таким образом Бог заставил Фредерика заплатить за его грех».
Я слегка поворачиваюсь к Джессике:
– Никак она утверждает, что Бог покарал ее сына за посещение стриптиз-клуба?
– Совершенно верно, – отвечает Джессика. – Я брала у нее интервью.
Действие фильма перемещается к неожиданному появлению Билли Роуэна в доме Ванессы Хоган. На экране постаревшая Ванесса Хоган рассказывает документалистам:
– Хорошая фраза, – говорит Джессика, глядя на меня.
– Согласен.
– Она говорила это и мне.
– Но?..
– Фраза показалась мне слишком отрепетированной, – пожимает плечами Джессика.
На экране Ванесса Хоган говорит:
