Первый выполняет распоряжение. Не сразу, но он находит второй мой пистолет, спрятанный в лодыжечной кобуре, – небольшой «Сиг П365». Вытаскивает и тоже разряжает. Потом наклоняется к моему лицу. Шерсть его маски щекочет мне щеку.
– Еще пушки есть?
Будь у меня сейчас ясная голова, я бы, не раздумывая, его укусил. Прокусил бы хлипкую маску, вырвал клок щеки, а потом, напрягшись всем телом, сбросил бы с себя, швырнув на стрелка и тем самым блокировав возможную пулю.
– И не думай об этом, – говорит стрелок.
Говорит спокойно, с уверенностью, на всякий случай сместившись вбок, чтобы помешать мне атаковать его напарника.
Прихожу к выводу: стрелок у них главный. Недаром все распоряжения исходят от него. Человек опытный. Подготовленный. Возможно, из военизированных структур. Он держится на расстоянии. Поэтому, даже будь я сейчас на сто процентов в форме (а мое нынешнее состояние колеблется между сорока и пятьюдесятью процентами), у меня не было бы шанса его атаковать.
Первый крупнее и мускулистее, но основная угроза, как я понял, исходит от подготовленного человека с пистолетом.
Я не двигаюсь. Пытаюсь хотя бы отчасти разобраться в ситуации и не могу. Ощущаю растерянность.
Затем тот, кто крупнее, неожиданно бьет меня по почке.
Кажется, что внутри разорвалась бомба и ее раскаленные острые осколки полосуют мне внутренние органы. На мгновение боль парализует меня. Каждая часть тела охвачена болью и хочет куда-то спрятаться и замереть.
Он слезает с моей спины, оставляя меня корчиться от боли. Я катаюсь в пространстве между передними сиденьями и задней частью минивэна. Одновременно смотрю на похитителей.
Когда оба снимают маски, меня пронзают две мысли, и обе дрянные.
Первая: если они больше не прячут лица, значит решили не оставлять меня в живых.
Вторая лишь подкрепляет первую, поскольку в похитителях я сразу узнаю братьев Тедди, Большого Т., Лайонса.
Стараюсь не шевелиться, поскольку каждое движение отзывается жгучей болью. По той же причине стараюсь не дышать. Закрываю глаза и надеюсь, что похитители сочтут меня вырубившимся. Сейчас я ничего не могу предпринять. Больше всего я нуждаюсь во времени. Мне нужно время и чтобы меня больше не били. Тогда я более или менее очухаюсь и обдумаю способы сопротивления.
Вот только какие? Сам не знаю.
– Кончай с ним! – велит тот, что крупнее, своему подготовленному вооруженному брату.
Тот кивает и целится мне в голову.
– Подождите, – говорю им.
– Нет, – отвечает стрелок.
Я вспоминаю похожую историю, когда Майрон находился в задней части минивэна, похожего на этот, и тоже просил напавшего на него подождать. Тот человек ответил «нет». Но тогда я ехал следом и через мобильник Майрона слышал их разговор. Когда злоумышленник сказал «нет» и я понял, что Майрону не выпутаться, то надавил на акселератор и врезался в минивэн.
Странные воспоминания всплывают, когда находишься на волосок от смерти.
– По миллиону долларов каждому, – вырывается у меня.
Возникает пауза.
Потом более крупный полускулящим тоном произносит:
– Ты покалечил нашего брата.
– А он покалечил мою сестру, – отвечаю я.
Братья переглядываются. Разумеется, про сестру я им наврал. Вы это поняли, если только не принадлежите к религиозно-благодушной публике, считающей, что в широком понимании все люди являются братьями и сестрами. Но моя ложь, как и предложение двух миллионов долларов, заставляет братьев колебаться. Это мне и нужно. Я выигрываю время.
Сейчас это единственный мой выбор.
– Шэрин – твоя сестра? – спрашивает крупный.
– Нет, Бобби, – вздыхает стрелок.
– Она сейчас в больнице, – говорю я. – Твой брат причинил вред множеству женщин.
– Наглое вранье! Эти суки такого наплетут.
– Бобби, – одергивает брата стрелок.
– Нет, брат. Прежде чем он сдохнет, он должен знать. Тедди оболгали. Все эти суки сами липли к Тедди. Понятное дело, обаятельный парень и в постели не промах. Вот им и хотелось обтяпать дельце. Понимаешь, о чем я? Захомутать его, заставить жениться. А Тедди – он просто любит забавляться с женщинами. Любил, пока ты, как жалкий трус, не напал на него исподтишка. Не нужна ему вся эта семейная жизнь. И когда суки поняли, что замужество не выгорает, они вдруг ополчились на Тедди. А чего ж раньше молчали? Что ж не рассказывают, как сами лезли к нему в постель?
– Я не нападал на него исподтишка, – возражаю я.
– Что?
– Ты только что сказал. Повторяю дословно: «пока ты, как жалкий трус, не напал на него исподтишка». Я не нападал. Это был честный поединок. И он проиграл.
Большой Бобби презрительно фыркает:
– Ага. Будешь нам впаривать.
– Мы можем все решить аналогичным образом, – говорю я.
– Чего?
– Мы остановим машину в каком-нибудь тихом месте. Вы оба знаете, что я безоружен. Мы с тобой, Бобби, устроим поединок. Если я выиграю, я свободен. Если выиграешь ты, мне конец.
Мускулистый Бобби поворачивается к брату:
– Трей, что скажешь?
– Нет.
– Да будет тебе, Трей. Позволь мне свернуть ему шею и оторвать голову.
Глаза Трея устремлены на меня. Его не проведешь. Он знает, на что я способен.
– Нет.
– Тогда как насчет тех миллионов долларов? – спрашивает Бобби.
