– Да, мы слышали. А что еще?
– Это все, – говорю я.
– И этим вызваны все ваши вынюхивания? Только кражей картины?
– Да, только кражей картины, – повторяю я. – Кстати, я не ослышался? Вы произнесли слово «вынюхивания»?
Он улыбается и наклоняется ниже.
– Нам известна ваша репутация, – шепотом говорит он.
– Да неужели?
– Вас описывают как сумасбродного, опасного человека и вдобавок психопата.
– И ни слова о моем прирожденном обаянии и сверхъестественной харизме?
Я понимаю всю неуместность моих весьма слабых попыток шутить. Если вам это кажется отталкивающим, обязательно познакомьтесь с Майроном. Но эти неуклюжие шутки служат определенной цели. Вы никогда не должны показывать противнику свой страх. Никогда. Я немало потрудился над своей репутацией человека неуравновешенного и непредсказуемого. Это сделано намеренно. Способность острить в подобные моменты показывает твоим противникам, что тебя не так-то легко напугать.
Стонч придвигает стул еще ближе:
– Вы ведь разыскиваете Арло Шугармена?
Вместо ответа я спрашиваю:
– Это вы убили Рая Стросса?
Как я предполагал, он говорит:
– Вопросы задаю я.
– А нам обоим нельзя?
Стончу это нравится. Почему – одному Богу известно.
– Я не имею никакого отношения к убийству Рая Стросса, хотя не скажу, что огорчен его смертью, – отвечает он.
Пытаюсь прочитать что-нибудь по его лицу и не могу.
– Вы ведь знаете, что из-за них погибла моя сестра?
– Да, знаю.
– Так где прячется Арло Шугармен?
– Почему вы спрашиваете?
Его глаза темнеют.
– Вы знаете почему.
– И после этого вы хотите, чтобы я поверил в вашу непричастность к убийству Рая Стросса?
– Не вы ли мне сейчас говорили, что вас это касается лишь по части кражи картины? – напоминает Лео.
– Да, говорил.
Лео Стонч поднимает обе руки ладонями вверх и пожимает плечами:
– В таком случае, какое вам дело, кто убил Стросса?
Надо признаться, Стонч меня подловил.
Мы молчим. Где-то за пределами палаты слышится попискивание какого-то датчика. Интересно, как они сумели пробраться сюда? Впрочем, для человека уровня Лео Стонча больничная охрана – не препятствие.
Когда он нарушает молчание, в его голосе слышится душевная боль:
– Она была моей единственной сестрой. Это вы понимаете? – (Я жду продолжения.) – У Софии вся жизнь была впереди. А потом раз! – и ее не стало. До этого момента наша мать была счастливейшей женщиной. Но потом она каждый день, до самой смерти, плакала по своей дочери. Каждый… день… И так тридцать лет. Когда мама умерла, все на похоронах повторяли: «Наконец-то она снова будет со своей Софией». – Стонч смотрит на меня. – Вы верите в подобные штучки? В то, что мои мать и сестра встретились где-то там?
– Нет, – отвечаю я.
– Я тоже не верю. Есть только здесь и сейчас.
Он выпрямляется и кладет руку мне на плечо:
– Поэтому я спрашиваю вас еще раз. Вы знаете, где Арло Шугармен?
– Нет.
Дверь открывается. В палату просовывается голова Верзилы. Стонч кивает и встает:
– Когда вы его найдете, обязательно сообщите мне. Первому.
Это не вопрос и не просьба.
– Почему именно Шугармен? – спрашиваю я. – А как насчет остальных?
Лео Стонч направляется к двери:
– Как я уже говорил, мне известна ваша репутация. Если у нас дойдет до войны, думаю, вы ухлопаете нескольких моих парней. Но число жертв меня не волнует. Вин, не советую переходить мне дорогу. Цена окажется слишком высокой.
Еще через три дня меня на вертолете перевозят в Локвуд-мэнор.
Конечно же, я чувствую себя лучше, но это далеко не сто процентов. Пожалуй, мой нынешний уровень колеблется между шестьюдесятью пятью и семьюдесятью процентами, и скромность не позволяет мне утверждать, что и при шестидесяти пяти процентах я достаточно силен.
Найджел Дункан встречает меня словами:
– Ты выглядишь лучше, чем я думал.
– Польщен, – отвечаю я и, не желая дальше терять время, перехожу к делу: – Расскажи про компанию с ограниченной ответственностью под названием «Армитидж».
Мы молча идем к дому.
– Найджел!
– Я слышал твой вопрос.
– И?..
– И не собираюсь отвечать. Я даже не потружусь сказать, знаю ли я вообще, о чем ты говоришь.
– Лоялен до конца.
– Это не лояльность. Это следование закону.
– Адвокатская тайна?
– Совершенно верно.
– Извини, дружище, но здесь твоя конфиденциальность не прокатывает. Ты уже упомянут в качестве юриста холдинга.
– Я? Упомянут?
– «Дункан и помощники».
– Вероятно, есть другие фирмы с таким названием.
– А ты знаешь, кто пользуется услугами ООО «Армитидж»? – спрашиваю я.
Чем ближе, тем более грозной выглядит старинная часть нашего родового гнезда. Такое ощущение сохраняется у меня с детства. Каждый дом – это суверенная страна. Я смотрю на Найджела. У него плотно сжаты губы. Желваки вздрагивают в такт шагам.
– Этим счастливцем был Рай Стросс, – говорю я. – Компания оплачивала его счета.
В лице Найджела ничего не меняется.
– Ты должен мне рассказать, чтó происходит.
– Нет, Вин, не должен. Даже если бы я знал – но я и здесь не стану подтверждать, известно ли мне, о чем ты говоришь, – я не обязан ничего тебе рассказывать.
