– Подогреешь!.. Много вы, товарищ полковник, в моем супе понимаете!
– Ну! ну! тише! – Викулов выставил ладони. – Тобой печки хорошо растапливать, Шерстнев! Прямо огонь летит!..
Шерстнев махнул рукой, снова взглянул на часы и зажег газ в открытой жаровне.
Леонид Ильич молча отодвинул в сторону лежавшие перед ним документы. Жест свидетельствовал, что Генеральный секретарь пришел на заседание далеко не в лучшем расположении духа.
Надел очки, посмотрел поверх на присутствующих, затем снял и с нехорошим бряканьем положил на стол.
– Товарищи, – хмуро сказал Брежнев.
Он был раздражен и недоволен. Ему хотелось сказать кое-кому из присутствующих пару-другую слов по-настоящему, наотмашь. Но погромыхать, как прежде, как встарь, все равно не удалось бы, потому что язык плохо слушался, – не громыхание бы вышло, а сплошное чавканье.
– Как вы знаете, вчера Амин… – Леонид Ильич замолчал, сделал несколько жевательных движений и повозился в бумагах, выгадывая время, чтобы успокоиться. – Гм-гм!.. Вчера Амин отстранил Тараки от власти и физически изолировал. Сегодня должен был состояться пленум ЦК НДПА. По-видимому, на нем будут приняты неблагоприятные для товарища Тараки решения. Нам нужно определить линию поведения. Товарищ Андропов.
– Леонид Ильич, – очень сдержанно сказал Андропов. – Думаю, нужно потребовать у Амина гарантий. Он не должен принимать репрессивных мер против товарища Тараки, поскольку…
– Если бы Амина не было!.. – резко оборвал его Брежнев. – А вы, Юрий Владимирович, обещали это обеспечить!.. Нам бы не пришлось обсуждать эти вопросы!..
Андропов хотел что-то сказать, но сдержался. Пометил что-то в блокноте и медленно откинулся на спинку стула.
– Позвольте мне, Леонид Ильич, – вступил Косыгин. – Товарищи члены Политбюро! Леонид Ильич! Вчера вечером Амин обратился к нашим представителям в Кабуле. Он просит о личной встрече. Считает, что в разговоре с вами можно было бы прояснить ряд вопросов. И что это послужило бы лучшему взаимопониманию…
– Не о чем нам с ним разговаривать!.. – угрюмо сказал Брежнев. – Раньше нужно было разговаривать…
– Он и раньше просил о встрече, – нашел нужным возразить Косыгин. – Но вы его тоже не принимали…
– Зачем он мне был нужен? – Брежнев повысил голос. – Раньше мы имели дело с Генеральным секретарем НДПА Нур Мухаммедом Тараки! Разумный человек, симпатичный, все понимает… Зачем нам нужен был его помощник? От добра добра не ищут… А теперь этот выкормыш его арестовал! и хочет с нами разговаривать!
– Индульгенцию получить! – ввернул Андропов.
– Вот именно… Пусть вернет к власти Тараки, тогда поговорим!..
Повисла пауза.
Устинов вздохнул.
– Да, конечно, следует вернуть к власти Тараки. Но теперь уж не обойтись без войсковой операции…
– Они же просят помочь войсками? Вот и ввести войска, – сказал Андропов. – И поставить соответствующую задачу. Все равно Амина нельзя оставлять. Он переметнется к американцам. И они разместят свои “першинги” на нашей южной границе.
– Почему он переметнется к американцам? – спросил Громыко. – С какой стати? Зачем же тогда он столько времени просит у нас войска? Это абсурд какой-то… А что касается войсковой операции, мы уже не раз здесь говорили, что не сможем юридически оправдать ввод войск. Советский Союз будет выглядеть агрессором!
– Да, товарищи, об этом забывать нельзя, – вздохнул Брежнев. – Ну а как быть? Оставить Тараки без помощи?
– И потом, – сказал Косыгин, – ввод войск – серьезная операция. За пять минут такие дела не делаются, а реагировать нужно немедленно.
– Если не начинать, они вообще никогда не сделаются!
Брежнев задумчиво посмотрел на Андропова, пожевал губами, вздохнул. Идея ввода войск ему никогда не нравилась.
– Леонид Ильич! – Андропов продолжил. – Может быть, хотя бы начать подготовку? В конце концов, Амин и Тараки в один голос просили о переброске двух или трех батальонов спецназа. У нас готов “мусульманский” батальон. Кроме того, можно перебросить батальон десантников в Баграм якобы для охраны аэродрома. Эти подразделения могли бы решить двойную задачу…
– В каком смысле?
– Во-первых – охранять руководство. А при необходимости – блокировать его. Я имею в виду Амина.
– Только обязательно переодеть, как и предлагалось, – заметил Устинов. – Никто ничего не узнает.
Громыко тяжело вздохнул и покачал головой.
– А вы, Юрий Владимирович, со своей стороны предпринимаете что-нибудь? – спросил Косыгин. – Ведь ваше ведомство обычно не оперирует такими понятиями, как военные действия!..
– Да, – ответил Андропов. – Как только была получена информация о случившемся, мы начали проработку спецоперации. Не исключено, что нам удастся восстановить статус-кво без применения военной силы. Но я должен с огорчением констатировать, что ни одна из наших прежних спецопераций не оказалась успешной. Поэтому подготовку к переброске “мусульманского” батальона следует максимально ускорить.
– Да, товарищи, – задумчиво сказал Брежнев, надевая очки. – Не было заботы… Нет, ну какая же сволочь этот Амин! Тоже мне – ленинец!..
