Осетр завернул в удачно подвернувшуюся чайхану и просидел там более полутора часов, пока не дождался сигнала от Найдена.
На обратном пути он засек еще одного соглядатая — бородатого мужика с кошачьей пластикой. Бородач то ли подстраховывал молодого, то ли, в свою очередь, следил за ним.
Если молодой является мерканцем, то второй соглядатай мог быть либо его напарником-соотечественником, занимающимся, как и Осетр, отслеживанием возможных хвостов, либо новобагдадским безопасником.
Последнее означало бы, что отправленная Осетром анонимка была принята местными спецами во внимание.
Теперь надо было понять: кто есть кто?
Разумеется, проследить за обоими соглядатаями Осетр был не способен физически. И потому, подумав, он решил разобраться со вторым.
Когда «кавалькада» добралась до дома Ибрахима ибн Аль-Фарида и тот скрылся за воротами родного двора, Найден не задерживаясь прошел мимо. Остальные последовали за ним. Осетр отправил соратнику один писк, чтобы тот не расслаблялся.
Найден привел «кавалькаду» к большому универсальному магазину в соседнем квартале, вошел внутрь, поболтался между прилавками, прицениваясь, и затерялся в толпе, мгновенно сбросив все хвосты.
Предполагаемый мерканский агент отнесся к его исчезновению довольно спокойно — никакой суеты. Он немного подождал, понял, что преследуемый не появится в поле зрения, вышел из магазина и неторопливо отправился прочь.
Бородач двинулся за ним, Осетр снова пристроился за бородачом.
Так они дошли до гостиницы без названия, и предполагаемый мерканский агент вошел внутрь. Бородач, в свою очередь, около получаса болтался вблизи гостиницы, по-видимому, ожидая сменщика, а потом покинул поле боя.
Конечно, направься он прямиком в управление государственной безопасности, все стало бы ясно сразу.
Однако он потопал совсем в другую сторону.
По дороге переговорил с кем-то по браслету. И совершенно не проверялся.
Этот факт и склонил Осетра к окончательному выводу, что он все-таки следит за новобагдадцем.
Тот был дома и вел себя по-хозяйски. Мерканец бы наверняка проверился. Окончательно Осетр убедился в правоте своего решения, когда бородач вошел в самый обычный дом и оттуда уже не появился.
И тогда Осетр отправился в свою лачугу.
Первая стадия операции была завершена. Продолжение последует, когда отправится на покой местное солнце.
Во второй части операции Найден должен был появиться возле дома Ибрахима ибн Аль-Фарида после полуночи.
Осетр приехал туда на маршрутном водороднике за полчаса до этого.
Было уже темно, и улицу освещали неяркие фонари. Народу на улицах оказалось немного, и вполне можно было воспользоваться коконом Фогеля.
Выбрав укромный уголок, Осетр скрылся с глаз возможных зевак и вернулся на улицу уже невидимым.
Расположился чуть наискосок от дома толстяка, на противоположной стороне улицы.
Ночью пользоваться коконом в такой ситуации совсем несложно. Главное — успеть вовремя убраться с дороги запоздалого прохожего, что, не ведая о чужом присутствии, прется прямо на тебя.
Осетр занимался этим немудреным «слаломом», пока не пискнул браслет на руке, предупреждая о появлении Найдена.
Тот прошел по противоположной стороне улицы мимо дома толстяка. Затем развернулся и продефилировал в обратную сторону.
А потом началась кутерьма.
Откуда-то появился водородник с погашенными фарами. Тормознул возле Найдена.
У того вдруг подломились ноги, и он упал на тротуар — видимо, нападавшие сразу применили гасильник.
Из машины выскочили трое, кинулись к лежащему Найдену, схватили за руки и за ноги. Пора было вмешиваться.
Однако Осетр продолжал стоять возле дерева. Интуиция говорила ему, что торопиться не стоит.
И на сей раз стервоза оказалась права.
Трое нападавших тоже попадали на тротуар рядом с Найденом. Через несколько мгновений завизжали тормоза, и рядом с первой машиной остановились еще три. Из салонов выскочили люди, кинулись к лежащим.
Вот теперь было самое время брать их всех тепленькими. И выручать из беды друга.
Осетр выхватил из кармана собственный гасильник и шагнул на мостовую. И вновь замер.
С ним что-то происходило. Он обнаружил себя лежащим на чем-то твердом. Попытался встать, но ничего не получилось — руки и ноги совершенно не собирались слушаться.
Он словно раздвоился.
Один Осетр стоял на мостовой и по-прежнему смотрел на происходящее, другой лежал и не был способен пошевелиться.
К нему подбежали неизвестные люди.
— Берем всех четверых! — сказал кто-то по-новобагдадски.
— Есть, о эфенди! — отвечали ему.
Один Осетр тупо смотрел в темное небо, не способный даже скосить глаза; другой не шевелился, сжимая в руке гасильник.
«Чего ты ждешь, идиот? — спросил он себя. — Это же самое настоящее предательство!»
Это и в самом деле было предательство.
Если бы он не понял, что каким-то образом слышит все ушами Найдена, а видит все его глазами.
