Лу-Энн отвела взгляд. Ну как она сможет впустить в свою жизнь какого-то постороннего человека? Это просто невозможно! Полуправда вперемешку с откровенной ложью… Она уже давно перестала быть реальным человеком. От нее осталась лишь внешняя оболочка, имеющая возраст тридцать лет. Все остальное распродано. Все остальное отобрал Джексон. Он и его предложение. Что, если б она тогда не позвонила ему? Если б не запаниковала? Она не потратила бы десять лет на то, чтобы стать тем, кем всегда хотела быть. Она не жила бы в особняке стоимостью в миллионы долларов. Но, как бы иронично это ни звучало, у нее была бы более полноценная жизнь, чем то, чем приходилось довольствоваться сейчас. Если б ей даже пришлось ютиться в другом убогом фургоне, зарабатывая крохи в придорожном кафе, Лу-Энн, нищая, была бы, вероятно, более счастлива, чем смела мечтать Кэтрин Сэведж, принцесса. Но если б она тогда не приняла предложение Джексона, он убил бы ее. У нее не было выхода… Повернувшись к Чарли, Лу-Энн развела руками.
— Это сделка, Чарли. Вот за это. За все это. Ты, я и Лиза.
— Три мушкетера, — попытался изобразить улыбку Чарли.
— Будем надеяться на счастливый конец.
Открыв дверь, Лу-Энн скрылась в коридоре, отправившись на поиски своей дочери.
— Спасибо за то, мистер Пембертон, что выкроили время для встречи со мной.
— Джон; пожалуйста, мистер Конклин, зовите меня Джоном.
Пембертон пожал посетителю руку, и они сели за стол в кабинете риелтора в его агентстве недвижимости.
— А меня зовут Гарри, — сказал посетитель.
— Итак, по телефону вы упомянули о том, что вас интересует дом, но не уточнили район и ценовой диапазон.
Не показывая этого, Пембертон внимательно изучил Гарри Конклина. Лет под шестьдесят, дорогая одежда, уверенный в себе, несомненно, в жизни предпочитает все самое хорошее. Пембертон быстро прикинул свои возможные комиссионные.
— Мне рекомендовали вас с самой лучшей стороны, — сказал Конклин. — Насколько я понимаю, вы в здешних краях специализируетесь на элитной недвижимости.
— Совершенно верно. Родился и вырос здесь. Знаю всех и всю недвижимость, какую только нужно знать. Итак, какой ценовой диапазон вас интересует? Верхний сегмент?
Конклин уселся поудобнее.
— Позвольте рассказать вам кое-что о себе. Я зарабатываю на жизнь на Уолл-стрит, и чертовски хорошо зарабатываю, скажу без лишней скромности. Но это игра для молодых, а я уже далеко не молод. Я сколотил себе состояние, и мне этого достаточно. У меня квартира на мансардном этаже на Манхэттене, местечко в Рио-де-Жанейро, дом на Фишер-Айленд во Флориде, сельский дом неподалеку от Лондона. Но я намереваюсь выбраться из Нью-Йорка и радикально упростить свою жизнь. И здешние края меня вполне устраивают.
— Вы совершенно правы, — поддакнул Пембертон.
— Далее, у меня часто бывают гости, так что это должно быть что-то просторное. Но в то же время я хочу уединения. Что-нибудь старое, элегантное, но приведенное в современный вид. Я люблю старую мебель, но не старую сантехнику, вы меня понимаете?
— Прекрасно.
— Так вот, насколько я понимаю, здесь есть несколько мест, удовлетворяющих моим требованиям.
— Есть! — возбужденно произнес Пембертон. — Совершенно верно!
— Но, видите ли, есть у меня на примете одно местечко. На самом деле я слышал о нем еще от своего отца. Он тоже занимался фондовым рынком. Еще в двадцатые годы. Заработал кучу денег и успел выйти из игры перед самым крахом. Отец — упокой, Господи, его душу — приезжал сюда и останавливался у своего друга, также работавшего на рынке. Ему здесь очень нравилось, и я подумал, что будет очень правильно, если его сын купит это место и поселится здесь.
— Воистину вдохновляющая мысль. Определенно это упростит мне работу. — Улыбка Пембертона растянулась еще шире. — Вы знаете, как называется это место?
— «Куст боярышника».
Улыбка Пембертона быстро погасла.
— О! — Облизнув губы, он прищелкнул языком. — «Куст боярышника», — разочарованным голосом повторил он.
— В чем дело? Особняк сгорел или что?
— Нет, нет. Дом очень красивый, недавно полностью отреставрирован. — Пембертон глубоко вздохнул. — К сожалению, он уже снят с продажи.
— Вы уверены? — недоверчиво спросил Конклин.
— Уверен. Эта сделка проходила через меня.
— Проклятье… Давно?
— Года два назад, хотя новые хозяева перебрались сюда всего несколько месяцев назад. Предварительных работ было очень много.
— Как вы думаете, они не захотят продать дом? — хитро поднял брови Конклин.
Пембертон принялся лихорадочно просчитывать варианты. Перекупить подобную недвижимость за такой короткий промежуток времени, два года? Какой это будет ощутимый удар по бумажнику!
— Все возможно. На самом деле я довольно близко познакомился с ними — ну, точнее, с одним из них. Мы с ним на днях завтракали вместе.
— Значит, это супружеская пара, полагаю, пожилая, как и я… Если верить моему отцу, «Куст боярышника» не слишком подходит для молодежи.
— На самом деле это не супружеская пара. Мужчина значительно старше, но поместье принадлежит не ему. А женщине.
— Женщине? — Конклин подался вперед.
