Отец молча смотрел на меня, и в душе его поднималась тьма, он готов был меня атаковать, но что-то на мгновение его сдержало.
– Что ты себе позволяешь, щенок?! Я глава клана! Ты у меня отчета спрашиваешь?
– Я?! – возмутился я, также окончательно сатанея. – Да у вас, что у одного, что у другого, крыша поехала! Да, не любил я деда! Как и он меня вообще-то! И что? Что изменилось? Нужно всех людей своих положить? Без разведки, без подготовки, да еще под руководством этого олуха?! Он, может быть, и грамотный полевой командир, и схемы его рабочие, но сейчас он ошибается на сто процентов! Почему на докладе не было начальника разведки? Где сам командующий? Пусть руководством занимаются военные профессионалы, а не любители!
– Во-первых, они под стражей… А во-вторых, кто за тобой стоит?! – зло спросил отец. – Богомиров? Петриченко? Кто придумал этот план, который ты изложил?!
– Вообще-то я сам и придумал! – возмутился я. – Мозгов-то тут много не нужно! У нас в клане осталось сорок четыре Витязя, тринадцать раненых. Хотя на начало военных действий их было семьдесят два! А ведь это элита – сила клана! Да мы только на штурме непонятных укреплений потеряем примерно около десяти Витязей. Нас после этого можно брать голыми руками.
– Это неправильная статистика, в ней не были указаны главы родов и их личные слуги, – сказал Павел, вставая и почесывая челюсть.
– И все равно! – недовольно сказал я. – Ты же не пойдешь в атаку, будешь на жопе ровно сидеть! А я тебя уверяю: после войны Советниковы в боевом плане станут очень слабые. Подходи кто хочешь, бери что хочешь, и не успеешь оглянуться, как новая война, к которой мы не готовы.
– С Дорониных столько репараций стребуем, что и восстановимся, и новых бойцов наберем! – крикнул мне, словно тупому, Павел.
– Бойцов нужно воспитывать в преданности клану! – парировал я. – Растить! Сколько из тех, кто погиб, были выучены и подготовлены за счет клана? Сколько было потрачено средств? И все зря? Восстановить такие потери в высокоранговых бойцах непросто! А ты мне: им за это деньги платят! Придурок! О завтрашнем дне кто думать будет? Да, после оценки боевых действий те, кому нужно, точно оценят, что на последнем штурме погибло столько же высокоранговых бойцов, сколько и за всю войну. И к тебе никто не пойдет! Люди сейчас – вот главная ценность. Подготовленные и верные специалисты, способные работать в сложных условиях.
– Правильно сказал Петриченко! Просто трусы, – поджал губы Павел и отвернулся.
Я просто махнул рукой на него и выжидающе посмотрел на отца.
– Говори! Чего молчишь?! – недовольно спросил он.
– Сказать? – я немного подумал: – Тебе мне есть что сказать. Во-первых, ты наконец-то разберись, кто я для тебя. Глава рода, сын или твой выблядок, который появился на свет по недоразумению. Во-вторых, что с Тимофеем? Я никому не рассказывал про него. Для всех он просто сбежал, но меня смущает, откуда Доронины узнали все подробности системы безопасности в поместье, это нужно еще обдумать и разобраться! Пока меня никто не спрашивал, но, думаю, о нем вспомнят. Подумай и ты об этом.
– Свободен! – зло сказал отец, которого я ткнул в его собственную некомпетентность по отношению к своим детям.
– Останешься тут, – недовольно посмотрев на меня, сказал отец.
– Нет, – отрезал я. – Здесь и без меня специалистов хватает, – показал я ему на штат аналитиков и операторов дронов, которые должны будут отследить вопросы защищенности первого объекта.
– Я тебя не спрашивал, да или нет! – недовольно заявил отец. Конечно, я прилюдно стал сопротивляться его приказам. Другие главы родов себе такого не позволяли.
– Если план, который вы придумали, сработает, то это будет легкая прогулка… А если нет, то мое присутствие спасет не одну жизнь, – легкомысленно ответил я.
Наш передвижной пункт управления находился в фуре с большим прицепом. И все главы родов были там же.
Петриченко, Лутков и Бобриков посмотрели на меня недовольно, но ничего говорить не стали. Остальные смотрели за точками на интерактивной карте и старались охватить все три группы. Пока это были только зеленые точки на карте.
До места назначения первому эшелону оставалось примерно полтора километра, когда одна из отметок пропала с экрана.
– Заметили, – разозлился кто-то, а я, не обращая ни на кого внимания, выпрыгнул из прицепа и поспешил к стоящему недалеко затрапезному бусу. Старый «фольксваген», покрытый ржавчиной и выглядевший ну никак не презентабельно, должен был исключить внимание к нашей машине со стороны Дорониных. Кусок дороги, по которому мы будем ехать, вероятно, простреливается, вот пусть и ищут другую цель. Тем более когда рядом с нами едут фуры и грузовики с оружием и боеприпасами. А вот в том, что начнут стрелять по нам, я не был так уверен. Вокруг поместья находились дачные участки, и мы вполне могли сойти за посетителей дачи.
В том, что первый эшелон засекут еще на подходе, я был уверен на сто процентов.
Единственное, в чем я не был уверен, так это в том, что засечка произойдет настолько заранее.
