Дима с еще одним молодым целителем, который как-то очень быстро потратил свою энергию на лечение, диагностировали раненых, кому-то Дима просто рану затворял, кого-то отправлял ко мне. Энергии и у него, и у меня было достаточно, как и опыта работы с ранениями. И все равно приходилось экономить.
Некоторым ни осколки достать, ни пули я не успевал, просто закрывал раны и писал, где проблема. Разрезать я бойца мог, как и достать постороннее из его тела, а вот заштопать, чтобы он не умер от потери крови, не мог. У меня буквально не было времени, чтобы что-то сделать более прилично.
Для меня не это было страшно. Страшное было в том, что многие из бойцов, помимо крови, часто не справлялись с собой, и кто-то справлял малую нужду, кто-то большую. Раненных в живот было около десяти человек. Вот только помочь я им ничем не мог. Их отложили в сторону, и ими занимался целитель Кирюты, только у него более или менее были навыки в этом направлении. Я бы их точно не вытянул.
Подача больных закончилась так же неожиданно, как и началась; приготовившись принимать очередного раненого, я осмотрелся и понял, что больше никого и нет.
Энергии, как бы я ни старался экономить, оказалось едва на донышке.
– Давай на руки полью! – сказал появившийся рядом со мной Дима с пятилитровой канистрой. Глаза у него были запавшие, форма вся в крови, как и руки, и лицо. У меня явно все точно так же, не раз ко мне на лицо что-то пырскало. Умывшись, я полил на руки и лицо ему.
– Что произошло? – спросил я его. – Остановили наступление? Мне кажется, я не слышу стрельбы!
– Конечно же, не слышишь, – сказал он, – потому что ее нет. Закончилась войнушка, не успели шапками закидать.
– Так, сука, и знал! Спасибо… – высказался я, принимая из рук одной из подошедших девушек горячий бутерброд и термос с чаем. Она поднесла нам их на вытянутых руках, а потом еще и поклонилась, прежде чем убежать. Это было странно, поэтому спросил у Димы: – Чего это она?
– А-а-а! – отмахнулся он. – Ты ее брату три железки достал и перебитую артерию залатал. Помнишь того, что клиническую смерть успел узнать на своей шкуре?
– А! – протянул я и вгрызся в принесенное угощение. Во рту стоял вкус металла и испражнений, несмотря на то, что я хорошенько прополоскал рот. Да и аппетита тоже не было, но я точно знал, что мне еще понадобится энергия, чтобы помогать тем раненым, которых мы отложили в сторонку. С оставшимися посторонними предметами в теле.
Раненого, про которого мне напомнил Дима, я тоже помнил. На стол ко мне его положили уже мертвого. И хотя капельницу ему уже поставили, это его не спасло. Приняв решение, я извлек из мертвого тела все осколки и заштопал, насколько мог, бедренную артерию, а потом с помощью своих навыков запустил сердце ударом по груди.
Парень тут же попытался встать, но я его уложил и отправил в сон, как и всех остальных раненых. Двигаясь, они могли нанести себе ущерб, а так хоть не мешали своими стонами. На анестезию для каждого ушло бы гораздо больше энергии.
– Что еще интересного? – спросил я у Димы.
– Ничего такого, – ответил он. – Я тут с парнями пообщался, кто поцелее… Там нас наголову разбили. Вроде как окопы смогли очистить от сопротивления, но это не точно… А дальше все… Пройти не смогли. У них там ракетные комплексы «земля—земля». Ракетки небольшие, но их много, чуть ли не по двадцать штук… Типа минометов, но управляемые и наводящиеся на цель. Трех Витязей в безвозвратные потери, остальные раненые, но вроде все легкие.
– Арсений Викторович… вас… – протянул мне рацию один из водителей. Это была моя рация, с которой я приехал, но как только повезли раненых, мне было не до нее, пришлось отложить ее, чтобы не отвлекала.
– Слушаю! – ответил я.
– Это Хлыст! – сказал в рацию Корнев свой позывной. – У нас тут совещание намечается… Первый сказал всех собрать.
– Проводите без меня, – немного подумав, ответил я. – Я там совсем ничего не решаю, у меня тут «трехсотые» и «двухсотые», необходимо мое присутствие.
– К вам уже направили транспорт на эвакуацию… – недовольно сказал Корнев. – Там есть еще люди.
– У меня тут примерно двести человек, – сказал я недовольно.
– Двести тридцать один, – подсказал Дима.
– О-о-о! Моя секретарша подсказывает: двести тридцать один! – ответил я, подкалывая Диму. – Если бы не наша инициатива, я вообще не знаю, что бы тут было! Поэтому останусь и подстрахую.
– Без тебя разберутся! – скомандовал отец, влезая в общий разговор.
– Пока последнего не сдам, никуда не уеду! – недовольно ответил я.
Ответом мне было молчание.
Через пять минут начали прибывать автобусы для раненых. Из центральной больницы за большие деньги к нам наконец-то приехала машина с целителями.
Пока наиболее тяжелых грузили, я взял за жабры одного из целителей и вместе с ним прошел по тем, которые были ранены в живот.
Девочки, которые отвечали за кровь, подготовили на каждого карту ранения и описание, что было сделано, и передавали с ранеными.
