В приемной сидело примерно с десяток человек. Кто-то был явно служащим, кто-то таким же клановым, как и я.
Моя фамилия, мой разговор, мое поведение – все это заставило соседей по приемной обратить на меня внимание. Кто-то был заинтересован, кто-то испытывал неприязнь, а один служащий излучал ненависть, но не конкретно ко мне, а, скорее всего, к клановым вообще.
Чем больше у меня опыта в применении ментальных техник, тем больше я начинаю понимать, что от меня хотят другие люди, какие эмоции они испытывают. Это очень интересно.
В иное время я бы попытался разобраться в каждом из них, чтобы повысить этот самый опыт, но сейчас у меня было другое занятие. Нужно немного подумать над тем, что произошло за прошедшее время. А произошло очень многое…
Пленение Доронина. Поворотный момент, который поднял мой авторитет на невиданную до этого высоту не только в клане, но и за его пределами. Да и то не пленение, а принуждение его к миру. До сих пор я помню удивленную физиономию отца, когда он вместе с группой приехал по моему сигналу.
Оказывается, он ехал на штурм, хотел присутствовать, но не успел. И мне очень сильно повезло, что он со своей охраной из пятерки Витязей лично приехал, чтобы разобраться, кого же я там все-таки пленил. Не знаю, чему он был удивлен больше: тому, что я не соврал, или, может быть, тому, что я до сих пор жив и Дима вместе со мной. А кроме нас и Дорониных в округе больше никого не было, только лежащий без сознания боец и останки незадачливого водителя, что посмел вызвать гнев своего главы клана.
Тем не менее отец не был бы настоящим главой клана, если бы не попробовал на меня наехать.
– Арсений! По какому праву ты останавливаешь штурм и принимаешь поражение от Дорониных? – спросил он так, будто главы противоборствующего клана не было рядом с нами.
– С тех пор, как ты поставил меня старшим в этой операции и дал самые широкие полномочия, – парировал я недовольно, продолжая делать вид, что помогаю Ивану, хотя уже минуту с ним было все более-менее нормально. Прошедшие пять минут в присутствии яростного Доронина, который, несмотря на все заверения в мире, дружбе и жвачке, порвал бы меня, если бы его сын умер, заставили меня изрядно понервничать. Хотя окончательно привести мальчишку в порядок мне помог Дима.
Целительская работа и вправду оказалась очень сложной. Иван в тот момент, когда машина стала переворачиваться, не смог удержаться за поручни. Легкое сотрясение не было проблемой, он потерял сознание не от удара головой, а из-за того, что в этот момент каким-то невероятным образом ударился правым плечом. Обширный ушиб, перелом ключицы, которая пробила легкое, и, как итог, болевой шок.
Начался закрытый пневмоторакс, к тому же ситуация осложнялась тем, что мальчишка потерял прилично крови из-за того, что моя пуля попала в ногу и задела несколько крупных сосудов. Хорошо, что хоть навылет вышла, а не осталась внутри.
Времени было потеряно много, пока мы обходили дом, пока разбирались в ситуации, пока договаривались. Еще бы секунд тридцать, и у него могла бы наступить клиническая смерть.
Самое простое было остановить кровь, что я и сделал первым делом, скомандовав Диме:
– У него пневмоторакс, мне нужна трубочка, можно ручка.
– У меня есть, – сказал Дима, отвлекаясь от доклада по рации и принимаясь рыться в карманах. Поиск необходимого предмета не занял много времени, к тому же Дима быстро разобрал ручку и с помощью целительской техники провел обеззараживание, понимая, что я собираюсь сделать.
Мальчик, казалось, уже не мог дышать, когда я сформировал на конце пальца целительскую технику «скальпель» и пробил ему кожу на груди, куда и вставил ручку. К счастью, никто не мешал моей работе, а еще через десяток секунд Иван открыл глаза и начал дергаться.
– Папа!
– Все хорошо, – сказал я, придавливая его коленом, чтобы он себе еще больше не навредил, и, положив руку ему на лицо, сказал: – Спи!
Парень тут же обмяк и больше не мешал мне работать. Это не был сон в чистом виде, это был ментальный удар. Иначе нельзя, от обычного наведенного сна парень при боли мог проснуться, а ему точно больно. И это не конец, мне еще ему ключицу доставать из легкого и вставлять на место. Боль будет еще более ужасная.
– Зачем ты его усыпил? – спросил с облегчением Константин. – Он будет жить?
– Будет, если я продолжу оказывать ему помощь. Если он останется так лежать, то еще один час у него появился… Должен протянуть, по крайней мере… Сходи лучше в машину за аптечкой, нужно перевязать ему грудь, да и вообще укрепляющий укол тоже лишним не будет.
Наследник Дорониных долго не сопротивлялся, только резко выдохнул через нос и, стремительно развернувшись на пятках, пошел к машине. Следя за моими манипуляциями, и он, и его отец немного успокоились, а услышав голос Ивана, еще больше расслабились.
До прибытия наших я смог не только вколоть несколько укрепляющих уколов, но и вставить на место ключицу и зарастить рану на груди. Грубо, малоэффективно, но парень, если бы я его привел в чувство, вполне мог бы взять и сам пойти.
