Он был на грани жизни и смерти, поэтому я, хоть и знал, что и как делать, все равно изрядно вспотел и морально выдохся. К тому же при перевязке парня меня не отпускало чувство тяжести на душе… Все же это я его чуть не добил, приняв за серьезного противника.
– А как же объем репараций? – спросил отец. – Насчет этого ты тоже договорился?
– Я согласен на последний пакет, с которым ты меня ознакомил, – уверенно ответил Доронин.
– Самый последний? – уточнил отец неверяще.
– Он самый, – ухмыльнулся Доронин. – Но у меня есть несколько условий…
– Какие? – подошел к нему ближе отец.
У Доронина за правым плечом стоял Константин, у отца – Павел. Расстояние между ними было три метра. Свет давали фары от машин, так что все было видно. Одни были пыльные, потные, грязные и уставшие. Вторые – чистые, отдохнувшие и уверенно выглядящие. Вот только у обоих клановых представителей было нечто, что их объединяло. Порода.
Рядом стояли два вожака, два воина, два бойца, которые встречали вызовы времени, брали бремя ответственности, шли вперед, и пусть один был проигравшим, а второй – победившим, уверенность не покидала ни одного, ни другого. Встретились равные.
В этот момент мы с Димой подозвали к себе несколько обычных бойцов, приехавших с отцом, и передали, чтобы уложили парня на место для раненых, а сами встали немного в стороне, чтобы посмотреть, как будут проходить переговоры.
Павел до начала такого импровизированного состязания бросал на меня убийственные взгляды, но потом сосредоточился непосредственно на борьбе взглядов с Константином.
– Во-первых, прекращение огня, – начал Доронин. – Во-вторых, ты поможешь целителями, чтобы максимально спасти моих людей… И в-третьих, после окончания боевых действий мы с тобой организуем несколько совместных предприятий или дел. Не обязательно очень выгодных, но таких, которые бы показали окружающим, что мы начали работать вместе. И самое последнее, я хочу, чтобы то, что получит ваш клан по последнему договору, все те дополнения… Ну ты понял… Перешли ему…
Сказать, что я был удивлен, – ничего не сказать. Потому что Доронин показал на меня.
– По первым трем пунктам у меня нет вопросов, к тому же они уже начали выполняться. Целители появятся после того, как мы подпишем договор… Я даже уже предварительно позвонил в больницу, они поднимают своих людей. Но что насчет последнего пункта? Это слишком много… Для него…
– По этим пунктам я согласен только так. Твой сын пленил меня! – сказал Доронин. – Один, со своим человеком, нарушил мои планы и не дал уйти. Именно он победил меня. А еще, как я понял, именно он руководил атакой… Мне все равно, как руководитель наступления на мои позиции оказался с одним из своих людей в поселке, где я легко мог свернуть ему шею, но именно он вынудил меня принять поражение, и я готов отдать все по последнему договору, с чем был не согласен, если это перейдет в его собственность.
– Мы так не договаривались! – разозлился отец.
Не знаю, о чем была речь, не интересовался этим вопросом, к тому же все было практически тайно, туда меня не допускали.
– Ну что же так плохо все? – удивленно поднял бровь Доронин. – Ты же не рассчитывал на такой куш. Просто просил по максимуму, так что давай не ломайся, а соглашайся. Мне эта война уже надоела.
– Хорошо, – поморщился отец, поиграв желваками и немного подумав. – Ты прав… Я согласен… Поехали в штаб…
Дальше события понеслись вскачь еще больше. Сначала было подписание договора, к заключению которого подъехали главы родов. Боевые действия были уже прекращены. Из госпиталя уже потянулись автобусы с целителями.
Главы родов, узнав предварительную информацию о заключении договора, делились на два лагеря: те, кто меня ненавидел, и те, кто мне завидовал и поздравлял. Никакого труда не составит понять, кто именно в какой лагерь входил.
Как бы я ни хотел отдохнуть и расслабиться, это у меня не получилось. Я все же был основным руководителем операции. И как оказалось, недостаточно победить в войне, еще нужно разобраться с ее последствиями. Определить раненых, убитых, трофеи. Направить машины на эвакуацию другого, сломанного и помятого, транспорта. Перенаправить тыловиков, указать, что уже не нужно готовить пищу в таком объеме, начать снимать посты.
И все это очень долгое и муторное дело. У меня бы просто крыша поехала, особенно тогда, когда все остальные главы родов праздно шатались по штабу и бесили меня своим видом. Благо у меня был Трофимов, который учил и показывал, кому и как ставить задачи.
Причем пусть исполнителями были другие и вся тяжесть ложилась не на меня, а я только отдавал команды, я еще больше устал. Но это того стоило, нужно уметь отдавать команды своевременно. В результате все уже ушли с пункта управления вместе с отцом и Дорониным, а я вместе с Трофимовым через оперативных дежурных руководил поиском раненых и убитых и сворачиванием операции.
