– Нет, не припоминаю. Что ей нужно?
– Мы просто приехали тебя навестить.
– И выбрали для этого самое неподходящее время. Я очень занят. Лавдэй, вы перепечатали мое письмо к папе римскому?
– Нет еще, милорд. Если помните, вы просили меня сперва подобрать данные о рыбных промыслах Ньюфаундленда.
– Совершенно верно. Что ж, тем лучше. Письмо, очевидно, придется писать заново – после полудня поступило много новых сведений. Очень много… Вот видишь, дорогая, у меня ни минуты свободной. – Он обратил беспокойный, ищущий взгляд на Анджелу. – Вы ко мне, вероятно, по поводу Дуная? Придется вам зайти в другой раз. Передайте им, что все будет в порядке, пусть не волнуются, но я еще не успел всерьез этим заняться. Так и передайте.
– Хорошо, папа.
– Впрочем, – продолжал лорд Мопинг недовольным тоном, – это вопрос второстепенный. На очереди еще Эльба, Амазонка и Тигр, верно, Лавдэй?.. Дунай, скажите на милость! Паршивая речонка. Его и рекой-то не назовешь. Ну, мне пора, спасибо, что не забываете. Я бы охотно вам помог, но вы сами видите, дел у меня выше головы. Знаете что, вы мне все это напишите. Да-да, изложите черным по белому.
И он удалился.
– Как видите, – сказал врач, – состояние здоровья у него отличное. Он прибавляет в весе, аппетит отличный, сон тоже. Словом, весь его тонус не оставляет желать лучшего.
Дверь снова отворилась, и вошел Лавдэй.
– Простите, если помешал, сэр, но я боялся, что дочка лорда Мопинга, может быть, огорчилась, что папаша ее не узнал. Вы не обращайте внимания, мисс. В следующий раз он вам очень обрадуется. Это он только сегодня в расстройстве чувств, потому что запаздывает с работой. Понимаете, сэр, я всю эту неделю подсоблял в библиотеке и не все его доклады успел перепечатать на машинке. И еще он запутался в своей картотеке. Только и всего. Он это не со зла.
– Какой славный, – сказала Анджела, когда Лавдэй опять ушел к своему подопечному.
– Да, я просто не знаю, что бы мы делали без нашего Лавдэя. Его все любят: и персонал, и пациенты.
– Я его помню, – сказала леди Мопинг. – Это большое утешение – знать, что у вас тут такие хорошие служители. Несведущие люди говорят столько глупостей о психиатрических больницах.
– О, но Лавдэй не служитель, – сказал врач.
– Неужели же он тоже псих? – спросила Анджела.
Врач поправил ее:
– Он наш пациент. Это небезынтересный случай. Он здесь находится уже тридцать пять лет.
– Но я в жизни не видела более нормального человека, – сказала Анджела.
– Да, он производит такое впечатление, и последние двадцать лет с ним и обращаются соответственно. Он у нас душа общества. Конечно, он не принадлежит к числу платных пациентов, но ему разрешено сколько угодно с ними общаться. Он отлично играет на бильярде; когда бывают концерты – показывает фокусы, чинит обитателям этого отделения патефоны, прислуживает им, помогает с кроссвордами и со всякими их… мм… любимыми занятиями. Мы разрешаем платить ему мелочью за услуги, так что он, вероятно, уже скопил небольшой капиталец. Он умеет справляться даже с самыми несговорчивыми. Просто неоценимый помощник.
– Да, но почему он здесь?
– А, это печальная история. В ранней молодости он совершил убийство – убил молодую женщину, с которой даже не был знаком. Свалил ее с велосипеда и задушил. Потом сам явился с повинной и с тех пор находится здесь.
– Но теперь-то он не представляет никакой опасности. Почему же его не выпускают?
– Как вам сказать, если б это было кому-нибудь нужно, вероятно, выпустили бы. А так… Родных у него нет, только сводная сестра живет в Плимуте. Раньше она его навещала, но уже много лет, как перестала бывать. Ему здесь хорошо, а уж мы-то, могу вас уверить, ничего не предпримем для его выписки. Нам неинтересно его лишиться.
– Но это как-то нехорошо, – сказала Анджела.
– Возьмите хоть вашего отца, – сказал врач. – Он бы совсем зачах, если бы Лавдэй не исполнял при нем обязанности секретаря.
– Нехорошо это как-то…
Анджела уезжала из больницы, подавленная ощущением несправедливости.
– Только подумать – всю жизнь просидеть под замком в желтом доме.
– Он пытался повеситься в оранжерее, – отвечала леди Мопинг, – на виду у Честер-Мартинов.
– Я не про папу. Я про мистера Лавдэя.
– Кажется, я такого не знаю.
– Ну, тот псих, которого приставили смотреть за папой.
– Секретарь твоего отца? По-моему, он очень порядочный человек и как нельзя лучше выполняет свою работу.
Анджела умолкла, но на следующий день, за ланчем, она вернулась к этой теме:
– Мама, что нужно сделать, чтобы вызволить человека из желтого дома?
– Из желтого дома? Бог с тобой, дитя мое, надеюсь, ты не мечтаешь, чтобы папа вернулся сюда, к нам?
– Нет-нет, я про мистера Лавдэя.
– Анджела, ты сама не знаешь, что говоришь. Не следовало мне вчера брать тебя с собой.
После ланча Анджела уединилась в библиотеке и с головой ушла в законы об умалишенных, как их излагала энциклопедия.
