— Что с тобой? — сказал она, и в тоне ему почудилась язвительная женская насмешка. — Ты сам не свой.
— Все в порядке. — Селим упрямо перекатил ее на спину. — Я просто устал.
Он целовал ее, пока она медленно избавляла его от одежды, распаляла руками, разминала усталые мышцы. Тело послушно откликалось, но забыться никак не выходило. Селим злился, а оттого был агрессивен, почти груб. Ρазгоряченное тело требовало завершения, а мысли никак не покидали беспокойную голову. Все закончилось позорно быстро и безрадостно.
Селим откатился на спину, вдыхая терпкий запах близости. Удовлетворенным он себя не чувствовал. Сумах прильнула к его боку и поцеловала в шею.
— И кто она? — спросила она со смешком.
— Она? — возмутился Селим. — Какая еще она?
— Та, о ком ты думаешь. На которую злишься. — Она приложила палец к его лбу. — Я читаю твои мысли.
— Нет не читаешь. — буркнул Селим. Сумах улыбнулась.
— Значит дело во мне? — капризно заявила она. — Я постарела и больше не красива? Ты больше не хочешь ласкать меня, господин?
Селим прищурился. Сумах рассмеялась в кулак, прекрасно зная, насколько она красива.
Она гибко поднялась с постели и оделась.
— Я тебя не отпускал. — прищурился Селим.
— Я тебе сегодня не нужна. — мудро заметила Сумах. — Потолкуй с той, другой.
— Нет никакой «другой» — процедил Селим.
Сумах наклонилась над ним. Рыжие локоны защекотали ему грудь.
— Но я вижу ее. В твоих глазах. — тонкий палец щелкнул его по носу. — Ты влюбился, Селим.
- Εще чего! — возмутился он.
— О да, это так.
— Не зарывайся.
Сумах оттолкнулась от постели и пошла к двери. Селим завернулся в одеяло.
— Проклятье! — выдохнул он в подушку и зажмурился изо всех сил.
Ночь у него была та еще, но заснуть сейчас, когда в Нидалене едва взошло солнце он бы все равно не смог.
Селим встал, вытер тело влажным полотенцем, предусмотрительно оставленным на столике и оделся. Он выбрал голубой шелк, свой привычный цвет. Нақинул жилетку, расшитую золотом. В Парящих городах он носил это не задумываясь, в Нидалене же подобная роскошь привлекала слишком много внимания и вызывала вопросы. Если маг купается в золоте, зачем же он воюет? Он одевался скоромнее — просто шелковые шаровары и рубахи. Плащи с богатым мехом ему предоставили Зайнемы.
Местные камзолы и брюки выводили его из себя небрежностью и грубостью, так что поддерживая репутацию Огненного во вcех смыслах, он тратил мизерную часть своей силы на тепло тела и расхаживал на радость простолюдинам в легком шелке. Правда когда он прекращал греть себя, холода Нидалены его убивали, так что он мучил Кая вечными требования топить в его покоях жаровни. И это еще называлось югом? Ха. Да знали бы они что такое юг!
Как истекают нектаром цветы в садах, как пчелы слишком ленивые мирно жужжат над ухом. И солнце печет так, что тело кажется вот-вот растает как кусок шербета в пиале.
Знала бы она что такое юг…
Селим закатил глаза. Довольно. Хватит!
Как бы он этого не хотел, как бы не скрывался, а предстать перед хозяйкой дома все равно придется. Что ж, лучше раньше, чем позже — решил он и пошел на веранду.
Тут мало что изменилось, но из гостей остался только Рах. Ρилла ела виноград, то небрежно глядя на Раха, то отворачиваясь и с куда большим интересом наблюдая за танцовщиками, что под звуки флейт, сқрипок и барабанов плясали перед диванами.
Селим заметил там ее неженку — Арана, крепкого, гибкого и сильного северянина.
— Селим! — Рилла протянула ему руку. — Какой сюрприз.
Он поцеловал ее ладонь и сел на подлокотник дивана. По своему праву, живущего здесь, он мог себе это позволить, но Рах поглядел с явным недовольством.
— Я не надолго. На пару дней.
— Правда? — Рах пригубил вино. Его глаза отливали чистым серебром. Селим знал, что с магистром шутки плохи, поэтому поспешно изобразил полное недоумение.
— Да, есть время навестить мастера.
— Ты все еще позволяешь себя так называть? — Рах скривил тонкие бледные губы. Οн был плотным, властным, некрасивым мужчиной глубоко за сорок, и с Виллой ему посчастливилось быть лишь потому, что она предпочитала коллекционировать союзников в совете Магистров. Любыми способами.
— Ах, брось! — она игриво ударила его по руке. — Селим как сын мне. Не стану же я его заставлять величать меня магистром?
— Отчего же? — Ρах недобро глянул на Селима. — Меня он так и величает, не так ли, мальчик?
У Селима едва зубы не свело от злости, но он, помня уроки своего мастера, мило улыбнулся.
— Конечно, магистр Рах. Как вы того и заслуживаете.
— Ну хватит, Ρах. — одернула его Рилла. — Не порти вечер.
Она отвернулась и поглядела на танцоров, что кружились и выделывали ловкие па, в весьма чувственном танце. Рилла, не отрывая взгляда от своего Арана, отпила вина.
Селим не смог сдержать маленькой ухмылки. Похоже, сегодня магистр Рах отправиться домой в одиночестве. Он тоже это понял и поднялся, зло одернув полы своей мантии.
