— Очевидно, он с вами уже говорил? Я сказал ему, Дэвид, что хочу, чтобы президентом были вы. Эйвери Уинстон и Карл Пирсон относятся к вам, мягко выражаясь, с недоверием. Они опасаются, что вы слишком импульсивны. Но за полтора года, предложенные Дана, мы сумеем рассеять их опасения и убедить совет директоров в том, что вы серьезный и трезвый человек, способный ориентироваться в любой обстановке, в том числе в политической. — Данкуорт улыбнулся одними губами. — Не думаю, чтобы нам удалось за восемнадцать месяцев обратить этих двух протестантов в католическую веру, но сделать их более терпимыми мы, пожалуй, сможем. К тому же у меня в запасе козырной туз. Я умею обращаться с Эйвери Уинстоном. В этом нет ничего удивительного — ведь я уже сорок лет заседаю с ним в одном совете. Молодой человек, на первом заседании нашей комиссии Уинстон высказывал мысли о корпоративной ответственности, очень схожие с вашими. К тому времени, когда я кончу обводить вокруг пальца нашего гранитного мистера Уинстона, он будет уже твердо убежден, что вы его ученик и приверженец. Если это удастся, Уильямс тоже вас поддержит, и тогда тремя голосами против одного пройдет компромиссный план: сейчас — Олбрайт, а через полтора года — вы. Вы его, конечно, одобряете?
— Не совсем, сэр.
Данкуорт спросил с некоторым раздражением:
— А что же вы одобрили бы, мистер Бэттл?
— Мистер Данкуорт, я высоко ценю Дана Олбрайта, но если Карла Пирсона избрали президентом через голову Олбрайта и Уильямса, значит, для этого были веские причины. Теперь, столько лет спустя, эти причины могли стать только еще более основательными.
— Да. Об этом говорил Эйвери. Но так ли это?
— Так. Олбрайт уже не пользуется среди служащих корпорации непререкаемым авторитетом.
— А вы пользуетесь?
— Да.
— И вы хотите, чтобы я предложил вашу кандидатуру?
— Да, сэр, хочу. А Дана Олбрайта — председателем совета.
Данкуорт не сдержал улыбки.
— В его обязанности на этом посту будет входить и связь с прессой, — сказал Дэвид и тоже улыбнулся. — Это позволит ему смягчать резкость моих заявлений. Я же буду президентом и главным административным лицом. Таким образом все руководство корпорацией будет в моих руках.
— Оно и так оказалось бы в ваших руках. Олбрайт сразу сделал бы вас своим первым заместителем.
— Мистер Данкуорт, я предложил вам более рациональное решение. И еще я хотел бы сказать вам следующее. Если меня изберут в президенты, я сразу назначу своим первым заместителем Бэда Фолка. Сам же я буду значительное время уделять тому, чем, на мой взгляд, должен заниматься президент автомобильной компании. А Бэд Фолк наиболее подходящий человек для непосредственного руководства производством.
— А Мэрион Уильямс?
— Он, разумеется, останется на прежнем месте. Ни о чем другом не может быть и речи.
— А Тони Кэмпбелл?
— Пока не знаю. О нем надо еще подумать. Наверно, мне понадобится ваш совет, мистер Данкуорт.
— При условии, что я внесу ваш проект на рассмотрение комиссии?
— Надеюсь, вы так и сделаете, мистер Данкуорт.
— Мистер Бэттл, сердечные дела Кэмпбелла поставили его в очень невыгодное положение. Но я хотел бы напомнить вам, что и вы не совсем неуязвимы. Я позволю себе дать вам совет.
Дэвид смотрел на старика с удивлением и некоторым испугом.
— «Нейшнл моторс» — высоконравственная организация. Правда, я помню времена, когда на высшие посты попадали только бабники, но теперь этого нет. Сейчас наши вице-президенты настолько преданы корпорации, что для женщин у них не остается ни сил, ни времени. Но есть два примечательных исключения: молодой Кэмпбелл и вы.
— Где вы получили эти сведения, мистер Данкуорт? — спокойно спросил Дэвид.
— Вам, конечно, это известно. Но не тревожьтесь. Что было, то прошло. Тем более что вы не так уязвимы, как Тони. Но в дальнейшем советую вам быть осторожнее, Дэвид. Будьте как жена Цезаря, если интересы корпорации вам действительно дороги.
Дэвид Бэттл решительным шагом прошел мимо секретарши Дана Олбрайта прямо к нему в кабинет. Он сказал резко:
— Я хотел бы кое-что узнать, Дана.
— Садитесь, Дэвид. В чем дело?
— Ваш отдел по связи с прессой — это что, гестапо?
Дана Олбрайт откинулся на спинку кресла и снова спросил:
— В чем дело, Дэвид?
— Во-первых, кто подставил ножку Бэду Фолку?
— Я отвечу вам, но прежде хочу сказать следующее: кто подставил ножку Бэду Фолку, не имеет значения. Важно то, что Бэд Фолк не мог стать президентом корпорации с таким пятном в прошлом. Он слишком уязвим. Важно то, что он был выведен из состязания. Важно то, что вы, Дэвид, станете президентом «Нейшнл моторс», на что никак не могли бы рассчитывать, если бы Фолка не вынудили уйти со сцены. Теперь отвечу на ваш вопрос: ножку Бэду Фолку подставил я. Когда я услышал о полковнике Уикершеме, я взял его на себя. Иначе он устроил бы скандал до небес. Так что Бэд Фолк все равно не мог бы стать президентом. А благодаря мне Бэд, хоть я и убрал его с дороги, сумел сохранить и место, и репутацию. Какой ваш второй вопрос?
— Мистер Данкуорт усомнился в моей нравственности. И в нравственности Тони Кэмпбелла.
